Страница 12 из 76
— У нас будет не ночь, а день, Павел Андреевич, — сказал я. — Только пусть они попробуют сунуться.
Полковник хмыкнул в шутку, кивнул, и снова уставился в долину, где за полями темнел лес.
К утру Михаил Илларионович намеревался объехать все участки линии. Я знал, что он захочет проверить не только пушки и рвы, но и то, как стоят ополченцы, как держатся командиры рот, кто спит на посту, а кто бодрствует. Для него война была не только маневром на карте, но и проверкой человеческой стойкости, еще с первых боев под Очаковым, где я имел честь видеть его в первый раз. Нет, не я, разумеется, сам, а тот, кто сейчас находился в теле Довлатова. Попаданец, едрит его в душу…
В донесениях, что пришли ночью, говорилось, что французские колонны двигаются без задержек. Еще день-два, и передовые части окажутся у Можайска. Мы были здесь первыми, и это давало нам преимущество.
Я вернулся к палатке, где на столе лежала схема, заляпанная пятнами воска. Рядом виднелся короткий список доработок для батарей в виде зарядников, новых лафетов, систем навесного огня. Все это выглядело сухими чертежами, но в бою должно было стать тем, что сломает привычный порядок сражения, как я надеялся. Не зря ведь колесо истории уже изменило свой ход. Не зря ведь Кутузов уже фельдмаршал, в то время, как Бородино еще не случилось.
Я задул свечу, но долго еще слышал в ночи ровный звон лопат и тихие команды. Где-то вдалеке, за линией леса, ухнул филин. Скоро мы впервые встретим Наполеона на земле, выбранной нами, а не им.
ВШУ-УУХ… — просвистело что-то над ухом.