Страница 3 из 32
— Девушка, вы будете ещё что-то заказывать? — неожиданно спросила официантка, прерывая мои мрачные мысли.
— Нет, спасибо, я пока подожду, — смущённо ответила я, почувствовав, как краснею от взгляда девушки, в котором явно читалось: «Как же долго можно здесь сидеть с одной чашкой чая?»
Опустив глаза, я начала бездумно перелистывать страницы, но мысли снова вернулись к Камиле и Имрану. Наверняка сейчас он сидит напротив неё, улыбается ей так, что сердце замирает. И я понимала — никто и никогда не посмотрит на меня таким взглядом. Ни он, ни кто-либо другой.
Камила всегда была идеальной. Я искренне любила её, но в то же время рядом с сестрой всегда чувствовала себя ущербной. Она была солнцем, освещавшим всё вокруг, а я — лишь её унылой тенью, вечно одинокой и неинтересной никому.
Наверное, было глупо верить в то, что мужчина вроде Имрана мог хотя бы раз посмотреть на такую, как я. Ведь ему нужна яркость, красота, уверенность. Ему нужна была Камила. Я же была не более чем книгой на полке — незаметной и скучной.
Телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении. Я тут же открыла его:
«Прости, сестрёнка, мы немного задержались. Ты ещё в книжном?»
Немного. Почти два часа. Но я знала, что не смогу рассердиться на неё. Камила ведь не виновата в том, что её любят, а меня нет. Я сама во всём виновата, потому что не умею быть другой.
«Да, жду тебя», — написала я коротко и снова отложила телефон в сторону, вздохнув так, будто на моих плечах лежал весь мир. В конце концов, моя участь — всегда ждать и оставаться невидимой тенью чужого счастья.
Я вышла из ванной, чувствуя лёгкую прохладу после душа, и накинула на плечи простой домашний халат. Влажные, тяжёлые пряди волос тут же непослушно рассыпались по плечам, касаясь кожи. Я недовольно поморщилась, глядя на своё отражение в зеркале. Эти ярко-рыжие, кудрявые волосы всегда были моим наказанием.
Мама категорически запрещала красить их, убеждая, что такой необычный цвет — это дар от Аллаха. А отец даже слышать не хотел о том, чтобы я их состригла:
— Айшат, это твоя гордость. Не вздумай лишить себя такого богатства!
Какое там богатство? Вздохнув, я слегка промокнула волосы полотенцем и решила подождать, пока они высохнут, за чтением новой книги. Взяв её с прикроватного столика, я поняла, что оставила очки внизу, в столовой. Без них читать было невозможно.
Я тихонько приоткрыла дверь и вышла на лестницу. Летний вечер был тихим и спокойным. Дом казался пустым — родители наверняка сидели в саду. Аккуратно ступая по прохладным ступеням босыми ногами, я не заметила, как моя стопа вдруг соскользнула с гладкой поверхности, и я испуганно вскрикнула, потеряв равновесие.
Полетела вниз, зажмурившись от страха, уже ожидая сильного удара. Но вместо боли почувствовала, как меня подхватили крепкие руки, бережно прижав к твёрдой мужской груди. Сердце замерло от ужаса и волнения. Я резко распахнула глаза и встретила изумлённый взгляд Имрана.
На несколько секунд мир вокруг остановился. Наши глаза встретились, и между нами будто вспыхнула искра. Щёки мои мгновенно запылали. Осознав, что стою в объятиях жениха своей сестры, я задрожала от смущения, осознавая ещё и то, что мои волосы совершенно распущены, да и платка на голове нет.
— Ты в порядке? — тихо спросил Имран, внимательно глядя мне в лицо и почему-то не спеша выпускать из объятий.
— Простите, пожалуйста… я не хотела, я просто очки… забыла… — неловко забормотала я, опустив взгляд, чувствуя, как лицо моё пылает от стыда. Руки сами собой потянулись к волосам, нервно скручивая влажные рыжие пряди в жгут, чтобы хоть как-то скрыть их от его глаз. Он не должен был видеть меня такой.
— Всё в порядке, не переживай, — мягко сказал он, аккуратно поставив меня на ноги, но всё ещё держа за плечи, словно боялся, что я снова упаду. — Точно не ушиблась?
— Нет-нет, всё хорошо, правда, — поспешно ответила я, снова пытаясь спрятать свои волосы и не решаясь поднять на него взгляд. — Я просто неуклюжая…
— Не говори так, — неожиданно сказал Имран с лёгкой улыбкой, внимательно рассматривая меня. — Это с каждым может случиться.
Я почувствовала себя совсем глупой. Наверное, он смотрит на меня сейчас как на неразумного ребёнка, который не умеет ходить по лестнице. Снова покраснела, смутившись ещё сильнее.
— Я пришёл к твоему отцу обсудить последние детали свадьбы, — пояснил Имран, не отводя от меня глаз. Но почему-то не уходил, продолжая молча изучать моё лицо.
Не выдержав, я робко подняла глаза, встретившись с его взглядом. В нём было что-то странное, новое — словно впервые за всё время он действительно увидел меня. Настоящую, живую, а не тень Камилы.
— Знаешь, Айшат, тебе очень идут распущенные волосы, — вдруг тихо произнёс он, чуть склонив голову набок, будто действительно пытался разглядеть во мне что-то ещё. — Ты зря пытаешься их прятать.
Сердце пропустило удар. Я не верила своим ушам и снова попыталась спрятать непослушные локоны.
— Спасибо, но это не так, — тихо сказала я, избегая его взгляда. — Эти волосы — ошибка природы.
Он слегка улыбнулся, качнув головой:
— Ошибок природы не бывает, Айшат. Бывает лишь то, что мы не сразу можем понять. И поверь, твои волосы очень красивы.
Я снова подняла на него глаза, не в силах вымолвить ни слова. Никогда ещё никто не говорил мне таких слов. Тем более Имран, человек, который всегда смотрел только на мою сестру.
— Прости, не хотел тебя смутить, — вдруг сказал он, отступая на шаг, словно вспомнив, зачем вообще пришёл в дом. — Будь осторожнее на лестнице, Айшат.
Он прошёл мимо, направляясь в сторону кабинета отца, а я так и осталась стоять на месте, пытаясь прийти в себя. Слова Имрана эхом звучали в моей голове. Он заметил меня. И более того — увидел во мне что-то красивое, особенное.
Когда он исчез за поворотом коридора, я медленно поднялась обратно в комнату, совершенно забыв про очки, за которыми спускалась.
Закрыв дверь своей комнаты, прислонилась к ней спиной и тихо выдохнула. Сердце бешено стучало, в груди разливалось странное тепло, а в животе порхали бабочки. Сегодня впервые Имран посмотрел на меня так, как никто не смотрел раньше. И я понимала, что после этого взгляда уже ничего не будет прежним.
Я виновато прикусила губу, осознавая, что мне нельзя думать о женихе сестры. Но сердце было уже не остановить, оно стучало только сильнее, наполняя меня новой, совершенно непонятной радостью. И впервые я почувствовала, что больше не смогу быть прежней Айшат — тихой девочкой, которую никто не замечает.
Имран
Я сидел в кабинете отца Камилы, рассеянно кивал и пытался сосредоточиться на его словах, но мысли упорно возвращались к нелепому эпизоду на лестнице. Перед глазами снова возникал образ Айшат — распущенные яркие волосы, взволнованное лицо, растерянные глаза. Я до сих пор ощущал тепло её хрупкого тела в своих руках и снова чувствовал неловкость, словно совершил что-то абсолютно неприличное и недопустимое.
Конечно, я не мог поступить иначе. Не мог же я позволить ей упасть и получить серьёзную травму. Но поймать её в свои объятья, прижать к себе… Это было слишком. Жениху невесты вообще неприлично так близко находиться с её сестрой. Я понимал это, но в тот момент разум словно отключился. Осталась лишь реакция — спасти её от падения любой ценой.
— Имран, ты меня слушаешь? — голос отца Камилы вернул меня в реальность, и я виновато кивнул, выпрямляясь в кресле.