Страница 13 из 32
— Сынок, мы справимся, — тихо сказала она, сдерживая слёзы. — Главное, сделай всё, чтобы не причинить ещё больше боли этой девочке. Она не виновата.
— Я знаю, мама, — выдохнул я, пытаясь успокоиться. — Я знаю.
Мама погладила меня по плечу и тихо вышла, понимая, что мне нужно побыть одному. Я остался в номере, чувствуя себя полностью опустошённым. Всё казалось бессмысленным и беспросветным.
В бешенстве я резко вышел из комнаты и направился в свой номер. Открыв дверь, я замер на пороге. На полу прямо у моих ног лежала маленькая коробочка, перевязанная нежной голубой лентой. Тот самый подарок, который принесла Айшат от Камилы. Сердце болезненно сжалось, когда я наклонился и поднял его с пола.
Я медленно распаковал коробочку и достал из неё аккуратную деревянную шкатулку. Открыв её, увидел наручные часы — элегантные, красивые, явно выбранные с любовью и заботой. Я перевернул их и заметил гравировку на задней стороне.
«Навсегда твоя, Камила»
Глядя на эти слова, я почувствовал, как к горлу подступает ком. В груди болезненно защемило, и я сел на край кровати, не в силах сдержать эмоции. Всё, что произошло за последние сутки, казалось невероятно жестоким и несправедливым, но больше всего я злился на самого себя. Я сам разрушил свою жизнь и жизнь девушки, которую любил всем сердцем.
Я был в бешенстве на друзей, на отца, на судьбу, но больше всего — на самого себя. Никто не заставлял меня пить, никто не заставлял меня совершать эти ужасные поступки. Только моя слабость и глупость привели к тому, что сейчас происходило.
Я посмотрел на часы ещё раз, и горькая усмешка исказила мои губы. Какая жестокая насмешка судьбы — получить этот подарок именно сейчас, когда я навсегда потерял Камилу. Я представил её лицо, её глаза, полные боли и слёз, и снова почувствовал, как сердце разрывается на части от невозможности что-либо исправить.
В комнате стояла оглушающая тишина. Я ещё долго сидел на кровати, глядя на часы и прокручивая в голове всё случившееся. Боль, вина, отчаяние смешались в один жуткий клубок, который душил меня изнутри, лишая возможности думать и действовать дальше.
Наконец, я поднялся, бережно положил часы обратно в шкатулку и спрятал её на самое дно своей дорожной сумки. Я не мог видеть этот подарок, не мог позволить себе лишний раз вспомнить о той, кого любил больше жизни.
Я понял, что теперь моя жизнь никогда не будет прежней. Я разрушил не только своё счастье, но и судьбы двух совершенно невиновных девушек. И с этим чувством вины мне предстояло прожить остаток своих дней.
Я присел на край кровати, закрыл лицо руками и впервые за долгие годы позволил себе почувствовать настоящую, пронзительную боль. Боль, которая навсегда изменила мою жизнь и которую уже невозможно было заглушить или исправить.
Айшат
Я сидела перед зеркалом, безучастно смотря на своё отражение, которое казалось совершенно чужим. Лицо было бледным и измученным, глаза покраснели от слёз, а губы дрожали так, словно я вот-вот снова расплачусь. Мне было больно смотреть на себя. Взгляд скользнул вниз — на красивое, белоснежное свадебное платье, которое так нелепо смотрелось на мне. Оно было предназначено для Камилы, его шили под её стройную фигуру, а на мне оно висело слишком свободно, подчёркивая мою хрупкость и неуместность во всей этой ситуации.
— Не волнуйся, милая, сейчас поправим, — тихо говорила мама, аккуратно закрепляя платье булавками, чтобы оно не выглядело слишком большим. Но сколько бы она ни старалась, платье продолжало казаться чужим, неподходящим, словно и само понимало, что не принадлежит мне.
Камила стояла неподалёку, тихо всхлипывая и не решаясь подойти ближе. Она виновато избегала моего взгляда, но я чувствовала её присутствие, её боль и отчаяние, которые наполняли комнату густой, удушающей атмосферой.
— Прости меня, Айшат, — наконец шёпотом произнесла она, так тихо, что я едва смогла разобрать её слова. — Если бы я знала, если бы я только могла всё исправить…
Я с трудом подавила слёзы и тихо ответила:
— Это не твоя вина, Камила. Ты не знала, что так случится. Никто не мог этого предвидеть.
Она покачала головой, отвернувшись к окну, продолжая всхлипывать. Я не знала, как утешить её, как успокоить саму себя, когда сердце так болело, словно разрывалось на части.
Мама тяжело вздохнула, отступая назад и рассматривая результат своей работы. Она старалась улыбнуться мне, но эта улыбка была такой грустной и напряжённой, что лишь ещё больше ранила.
— Ты выглядишь прекрасно, доченька, — сказала она тихо, прижимая руку к сердцу. — Ты должна быть сильной. Ради нашей семьи, ради чести. Мы пройдём через это вместе.
Я хотела ответить ей что-то ободряющее, но слова застряли в горле, смешавшись со слезами, которые снова подступали к глазам. Мне казалось, что мир рухнул, что впереди нет ничего хорошего, только боль и бесконечные испытания.
В дверь тихо постучали, и в комнату вошла тётя Зарема. Она выглядела уставшей и печальной, осторожно взглянув на меня, затем сказала почти шёпотом:
— Мулла уже здесь, все собрались. Нужно идти, девочки.
Эти слова прозвучали, словно смертный приговор. Я ощутила, как моё сердце сжалось, будто кто-то сдавил его в ладони. В голове зашумело, ноги перестали слушаться, я едва удержалась, чтобы не упасть.
— Айшат, пора, — осторожно напомнила мама, беря меня под руку и помогая подняться. Я встала, чувствуя, что каждый шаг даётся мне с огромным трудом. Платье, несмотря на усилия матери, продолжало казаться чужим, тяжёлым и ненужным.
Когда мы вышли в коридор, я почувствовала на себе десятки взглядов. Женщины шептались за спиной, кто-то с жалостью, кто-то с осуждением. Их тихие голоса ранили меня сильнее любых слов, произнесённых громко. Я опустила глаза вниз, боясь увидеть осуждение и презрение в лицах людей, которых знала с самого детства.
— Не обращай внимания, милая, — тихо шепнула мама, сжимая мою руку чуть крепче. — Всевышний всё видит, Он знает, что ты не виновата. Ты должна держаться.
Я кивнула, но сердце моё продолжало болезненно сжиматься от каждого взгляда, от каждого слова, произнесённого за моей спиной. Мне хотелось исчезнуть, убежать от всего, что происходило, скрыться где-нибудь, где меня никто не найдёт.
Когда мы подошли ближе к гостиной, где должен был состояться никях, ноги мои окончательно ослабли, и я замедлила шаг, пытаясь отсрочить этот страшный момент хотя бы на несколько секунд. В груди всё сжималось от ужаса и стыда, что меня выдавали замуж так поспешно и при таких обстоятельствах.
— Ты должна быть сильной, Айшат, — снова повторила мама, и голос её слегка дрогнул. — Мы не позволим никому унизить тебя. Ты должна сохранить достоинство.
Я взглянула на неё и увидела, как тяжело ей самой. Мама была гордой женщиной, и сейчас ей приходилось терпеть сплетни и осуждение других людей из-за меня. Мне стало ещё больнее, что я стала причиной её слёз и страданий.
Камила, догнав нас, тихо подошла ко мне и взяла мою руку в свою.
— Я всегда буду рядом, Айшат. Что бы ни случилось, я никогда тебя не оставлю, — тихо сказала она, сжимая мою ладонь, и я ощутила её поддержку и нежность. Это был маленький лучик света в той темноте, что окружала меня сейчас.
Глубоко вдохнув, я сделала шаг вперёд, заставляя себя идти навстречу неизвестности, навстречу своему будущему, которого я так боялась. Сейчас я должна была стать сильнее, должна была сохранить хотя бы остатки достоинства и не позволить сломить себя окончательно.