Валькирии

- Слушай, нежный одуванчик, я тут уже пять лет в этом гадюшнике, и, поверь, твоя жизнь им не нужна. Она им денег не принесет. Все, что им надо - это грабануть, - сказала Мария, - Пока я тут работаю, это уже пятый раз. Первый раз я как ты перепугалась, ныла, выла, зачем, за что. А ни за что. Ты думаешь где-то будет лучше? Тут ты хоть кому-то нужна. Посмотри на себя.

- Мари, ты жестишь, - вступила Ева, - Анжелика, может быть тебе и правда лучше уехать? Тебя же здесь ничего не держит.

- Не держит, - всхлипнула Анжелика, - Но никто меня нигде и не ждет, - и начала реветь еще сильнее.

- Никого никто нигде не ждет. Если только ты не молодая пися, которая еще схавает что угодно. Ну или может ты талант, а, Анжелика?

- Не знаю, я картины пишу…

- Картины?! – Мария вновь рассмеялась, - Ты пишешь картины, Пикассо. Ну так а что тут делаешь в этой дыре, где тут вдохновение ты находишь? В раздолбанных дорогах и кривых помятых мордах твоих соседей? Слушайте, я знаете, что радуюсь? Вот наконец набрала продуктов, и сегодня хоть пожрем все нормально. А вот это, видали? – Мария показала коробку конфет, - Вот этим я ни с кем не поделюсь, в крысу просто сожру по-тихому. Компенсация моральная. Я сладкая женщина, достойна конфет. Никто не дарит – сама себе подарю. Марго пусть давится – при ней одну схомячу. Специально. Падла, как я от нее устала. Почему нельзя просто родную сестру вынести на помойку. Совесть! Девки. Совесть. Софии? Нет, ни одной не дам, вот им, просроченный пряник. Для моих любимых сестренки и племянницы. Но и Кристине я не дам конфет – меньше прыщей будет на роже. Вот так вот. Надо еще пару коробок взять, припрячу.

- Кристина твоя дочь, Мария? – спросила немного успокоившаяся Анжелика.

- Моя, от этого пидараса родила, который бил меня. Не знаю даже, где он. Вроде за то время успел даже в тюрьме посидеть и еще пару детей настрогать. Папа Карло тот еще. По бревнам прыгать любил да строгать, - Мария вновь рассмеялась, - Ева, я тебе говорила, помнишь? Ну вот я и Анжелике расскажу. Два года этот человек, я считаю он даже не достоин, чтобы я его имя вслух произносила, черт знает где проебывался. И тут звонок. Звонит телефон после девяти вечера, я уже спать легла. Беру трубку – его отец. Я его в глаза не видела никогда. Он говорил мне, что отец его сидел в тюрьме за убийство. Беру трубку я, значит, говорю – кто? Он – отец ублюдка, твоего мужа. Ну он не так конечно сказал, про сыночка он ласково, вы что, вы что. Я говорю – знать ничего не хочу. От него никакой помощи и никакого толку. Даже не буду из себя строить никого – я даже не могу сказать ему спасибо за дочь! Да, Кристина – это мое все. Но не было бы ее – не было бы многих проблем. Точнее одной проблемой было бы меньше. И вот отец говорит – он тебя любит очень. Он любит Кристину. И я вас люблю, позволь приехать к вам и познакомиться с внучкой. И знаете, что я сказала?

- Что?

- Я сказала идите вы оба! И повесила трубку. Так-то. И это тоже уже было давно, лет восемь назад. Больше эти привидения не являлись, а я номер сменила. Слушайте, девки, я не хочу домой. Давайте тут до шести хотя бы посидим. Я не хочу, я хоть отдохну здесь с вами. Но, если вы, конечно, хотите, можете идти. Я лягу спать вон тут, на твое кресло, Ева.

Ева и Анжелика ушли домой, оставив Марию одну среди стекла и разбитых банок. Она развалилась в кресле, но спать ей совсем не хотелось. По радио очередная нудная слезливая попса. Вокруг погром. Отвратительная туманная погода. Лето в этот раз не радует теплыми днями. А уже почти весь июнь позади.

Мария месяц мучается от бессонницы. Спит она с Кристиной вместе на двуспальной скрипучей кровати. На полу два матраса – для Софии и вечно бормочущей сестрицы Марго. Они живут так уже лет десять, но Мария до сих пор не привыкла, что Марго постоянно что-то бубнит под нос. Она ненормальная, но к врачам никто ее не ведет. Это надо ехать. Ну поехали бы, а смысл? Поставят ей диагноз или не поставят – что это меняет? Если мозги уже потекли, обратно их не собрать.

Сейчас ночи короткие. Но звездные. В их городке нет фонарей, и поэтому можно легко разглядеть все-все звездочки. Сегодня Мария заметила падающую и загадала заветное желание. Желание было банальным – найти мужчину. Найти того, кто растопит сердце. С кем она почувствует себя девочкой, той самой, какой в глубине души она осталась. Иногда эта девочка просыпалась в ней во время просмотра мелодрам. Как же люди умеют любить! Наверное, все люди умеют так любить? Но ей ни разу еще не доводилось. Она плакала от осознания, что за сорок пять лет ни разу ей не довелось показать, какой огонь горит внутри. Как много нежности она готова дать тому, кто сможет растопить холод. Где же ты, тот самый? Он есть где-то. Тот, кто так же смотрит на падающую звезду и загадывает желание. И однажды их судьбы соединятся. Мария вздыхала от предвкушения. Она смотрела на героев фильмов и представляла, что это ОНИ. Она и он, такой идеальный, такой любящий. Вечером, перед сном, уткнувшись в подушку, она часами не хотела засыпать. Это было единственное время, когда можно было закрыть глаза и помечтать, не отвлекаясь на жизнь. Иногда она могла так увлечься фантазиями, что рука ее крепко сжималась. София замечала эту странность. Она думала, что злая Мария мечтает о том, как она снова всех поколотит. Откуда ей было знать, что вредная тетя сейчас в райских кущах крепко держит за руку своего возлюбленного?

Мария никогда не торопилась домой после смены. Идти было где-то полчаса, но она растягивала прогулку на целый час. Дома же не случится то самое судьбоносное знакомство. Час до работы и после работы – именно в этом промежутке можно встретить свою вторую половинку.

Иногда она спускалась к речке. Той самой, где на днях утопилась девушка. Бродила по два-три часа, но всегда было пусто. Случалось, померещится кто-то вдали, но нет. Опять черный ворон пролетел.

Купаться в местной речке было невозможно – сумасшедшее течение. Так же быстро и однообразно протекала и жизнь.