Мастер кристаллов (СИ)

Правда, тогда бы мой план провалился. Вся ловушка, весь расчёт на то, что Барак воспользуется подменённым извлекателем и приведёт нас к другим участникам аферы — всё пошло бы прахом. Смерть Барака ничего бы не дала, кроме сиюминутного удовлетворения. А мне нужно было больше. Мне нужно было знать всех, кто стоит за этими смертями и отравлениями. Ведь так мы смогли бы укрепить авторитет Геба. А дальше уже можно было и обо мне рассказывать. По крайней мере, таков был наш план.

Я облегчённо выдохнул, что мне не пришлось прямо сейчас демонстрировать свои новые умения.

В толпе мелькнуло знакомое лицо. Юджа. Она стояла чуть поодаль, куталась в накидку, вжавшись в стену дома, сливаясь с тенями. Лицо бледное, глаза расширены, в них — испуг и облегчение сплелись в тугой узел. Увидев, что я цел, она кивнула и улыбнулась — чуть заметно, одними уголками губ.

Я кивнул в ответ. Всё хорошо. Я жив.

— А теперь все разошлись, — приказал староста, обводя толпу тяжёлым взглядом, снова задержав взгляд на мне. — Геб, Барак — за мной. Будете отвечать за нарушение порядка. Ган, загляни чуть позже.

Геб шагнул к Старосте, сделал шаг, второй…

И вдруг покачнулся.

— Геб? — я метнулся к нему, забыв обо всём на свете.

Он замер, глядя на меня остановившимися глазами. На лице, на шее, на руках — везде проступили тёмно-серые шрамы. Множество шрамов, так похожих на звёзды. Они росли на глазах, расползались по коже, как трещины на старой стене, как паутина, пожирающая живое.

— Ган… — прошептал он, и в этом шёпоте было столько боли, что у меня сердце защемило.

Пусть я не так долго знал его. Пусть он считал меня своим братом, хотя я им не был, но Геб спасал меня, помогал мне, оберегал.

А сейчас его ноги подкосились, и он рухнул.

— Геб! — я упал на колени рядом с ним, схватил за плечи, пытаясь удержать, не дать провалиться в небытие. Он был тяжёлым, безвольным. — Геб, очнись! Слышишь⁈ Очнись!

Он не отвечал. Дышал тяжело, с хрипами, с каким-то булькающим звуком в груди. Глаза закрыты, лицо белое как мел. Даже серый оттенок пропал, будто бы передо мной покойник.

— В дом его, — раздался надо мной голос старосты. — Быстро. Я пришлю лекаря.

Несколько человек из толпы — я даже не разглядел кто — подхватили Геба, понесли. Я шёл рядом, сжимая его безвольную руку, чувствуя, как пульс бьётся слабо, неровно, прерывисто.

— Геб, держись, — шептал я, сам не зная, слышит ли он меня. — Только держись, слышишь? Я не дам тебе умереть. Я ни за что не дам тебе умереть.

В доме его уложили на кровать. Кто-то принёс воды, кто-то — чистые тряпки. Я сидел рядом, смотрел на бледное лицо, на звёзды, расползающиеся по коже, и чувствовал, как внутри закипает отчаяние.

Спорамин. Концентрат рады. Два таких простых ингредиента, которые, по словам Лимы, способны вернуть брата к жизни.

Я знал, что нужно делать. Знал, что только это может ему помочь. Но успею ли? Хватит ли у него времени?

В дверь постучали. Вошла девушка — невысокая, ладная, с быстрыми уверенными движениями. Русые волосы собраны в тугой узел, на лице — сосредоточенность, спокойствие, уверенность. Она не суетилась, не спрашивала лишнего — просто подошла и начала работать.

— Я Зуна, — сказала она коротко, даже не взглянув на меня. — Староста сказал, нужна помощь.

Она подошла к Гебу, положила руку на лоб, задержала на секунду. Послушала дыхание, склонив голову набок. Осмотрела сыпь, осторожно коснулась пальцами самых тёмных звёзд. Двигалась спокойно, профессионально, без суеты.

— Ты его знаешь? — спросил я, хотя ответ был почти очевиден.

— Геба? — она чуть заметно улыбнулась, не отрываясь от осмотра. — Конечно. Ты меня не помнишь, Ган? Я давно не заглядывала.

Я сморщил лоб, пытаясь вызвать воспоминания Гана-настоящего. Но он как не появлялся после мести за Рину, так и не появился. Быть может, он и знал, кто такая Зуна, но не я. Так что я с сомнением помотал головой.

— И впрямь, — улыбнулась Зуна, — тебе тогда лет десять было. Давно бы с твоим братом расстались. Но друзья ведь друзей не бросают?

Я кивнул. А что мне ещё было сказать? Подруга Геба. Хорошо. Раз пришла по первому зову, значит, сможет за ним приглядеть. Мне это только на руку. Не хотелось бы оставлять Геба не пойми с кем.

Зуна замолчала, продолжая осмотр. Потом выпрямилась, посмотрела на меня. В её глазах было что-то тёплое, но спрятанное глубоко.

— Первый раз? — спросила она.

— Что?

— Он первый раз потерял сознание? Или уже было?

Я задумался. Настоящий Ган, живший во мне, так и молчал. Ни подсказки, ни намёка, ни тени воспоминаний. Только пустота.

— Не знаю, — честно признался я. — Я… не уверен. Кажется, нет. Но точно не знаю.

Я понимал, что от моих слов могло что-то зависеть. Но я действительно не знал. А давать потенциально ложную информацию — можно сделать только хуже. А Гебу я плохого не желал. Наоборот, чувствовал, что обязан помочь.

Зуна кивнула, будто именно этого и ожидала. В её глазах мелькнуло понимание — или мне показалось?

— Если первый раз потерял сознание — может скоро очнуться, — сказала она тихо. — Организм борется. Если нет… — она помолчала, подбирая слова. — Три дня. Больше не продержится.

Три дня?

Цифра стучала в висках, отдавалась в каждой клетке. Три дня. Трое суток. Семьдесят два часа.

Я смотрел на Геба, на его бледное лицо, на уничтожаемую сыпью кожу, и в голове стучало одно: три дня. У меня есть три дня, чтобы найти базу, добраться до неё, достать спорамин и вернуться.

— Присмотри за ним, — сказал я Зуне поднимаясь. — Пожалуйста. Мне нужно… кое-что сделать.

Она кивнула, не задавая вопросов. Хороший человек. Надёжный. Гебу повезло, что она пришла.

Я вышел из дома и сразу увидел Юджу. Она стояла у забора, кутаясь в накидку, хотя вечер был тёплым. Пряталась от посторонних взглядов. Надеюсь, её никто не опознал. С другой стороне профессиональный внедренец — космодес… вряд ли бы она подставилась так глупо. Значит, уверена, что всё в порядке. Юджа смотрела на меня не мигая.

— Ган, — начала она, шагнув ко мне. — Я…

— Где база? — перебил я. Голос звучал хрипло, но твёрдо. Сейчас не до сантиментов.

Она замерла.

— Что?

— База, Юджа. Где она? В каком направлении? Сколько дней пути? Мне нужно знать. Хотя бы рядом с этим вулканом?

Она отвела взгляд, спрятала глаза. В её лице что-то дрогнуло.

— Ган, я не могу…

— Можешь, — я подошёл ближе, почти вплотную, глядя ей в глаза. — Геб умрёт, если я не достану спорамин. Ты слышишь? Умрёт. Три дня, Юджа. Три дня у меня есть, и каждый час на счету. Скажи мне, где база.

Она молчала. Губы её сжались, пальцы теребили край накидки.

— Юджа, — сказал я тихо, беря её за руку. — Пожалуйста.

Юджа посмотрела на меня. Долго, очень долго. А потом выдохнула — тяжело, обречённо.

— Ган, если ты пойдёшь туда… ты можешь не вернуться. Всё не так просто, как тебе кажется.

— Я знаю, — ответил я. — Но если не пойду — Геб умрёт точно. Выбирать не из чего.

Тишина.

Юджа смотрела на меня, и я видел, как она борется с собой. Видел, как страх за меня борется с долгом, с присягой, с тем, чему её учили.

— Даже если ты успеешь, как собираешься проникнуть на базу? Ты местный, серокожий. Думаешь, тебя вот так просто пустят внутрь? Или вынесут спорамин на блюдечке?

— Я украду его. Знаю код от шлюза. Его не будут охранять. Сама же знаешь, он чужака не впустит, откачает воздух и кранты тому, кто попытается.