Страница 37 из 93
Тут же захотелось немного нагрузить тело, чтобы прогресс поспевал за духом.
Я поднялся с камня, и как был босиком, сделал несколько приседаний. Затем отжался.
Особого прогресса я не заметил, но в целом тело будто бы стало легче.
Солнце уже клонилось к закату, лучи стали длинными и косыми. Я глубоко вздохнул, наслаждаясь странным чувством лёгкости. Уходить не хотелось. Здесь, на поляне, я чувствовал себя хорошо. Но нельзя же сидеть здесь вечно. К тому же кто сказал, что Лес ночью так же прекрасен, как днём? Вспомнился детёныш геккона-переростка и его ломящаяся сквозь заросли мать. Я потряс головой и собрался уходить.
И вдруг я «почувствовал».
Тонкий, едва уловимый зуд где-то глубоко внутри. Там, где сходились корни. Будто кто-то невидимый дотронулся до них кончиками пальцев.
Я замер.
Зуд усилился, превратился в пульсацию. А потом мир вокруг изменился. Зрение будто бы переключилось.
Золотистая паутина тонких корней, которую я видел раньше, во время медитации, теперь проявилась во всей красе. Нити тянулись от камня, от деревьев, от каждой травинки. Они переплетались, расходились, уходили в небо. Весь лес был пронизан этой сетью.
Я посмотрел на свои руки. От моих пальцев тоже тянулись нити. Мои корни. Они уходили в камень, сквозь него в землю и терялись где-то далеко-далеко.
А потом я увидел «его».
Там, глубоко под землёй, куда мои корни не доставали, но куда уходила золотистая паутина, что-то шевелилось. Огромное, тёмное. Оно медленно поднималось из бездны, и там, где оно проползало, золотистые нити чернели, съёживались, рвались, умирали.
Оно двигалось ко мне.
Я хотел отшатнуться, разорвать связь, но не мог. Мои корни будто приросли к этому месту. А тварь поднималась всё выше, и я уже начинал различать очертания — бесформенная колышущаяся масса, сотканная из тьмы, с тысячами тянущихся во все стороны чёрных щупалец. Видение снова накрыло меня с головой, начало мутить.
Одно из щупалец протянулось и коснулось моих корней.
И мир взорвался болью.
Я закричал — или мне показалось, что закричал. Перед глазами вспыхнул красный интерфейс:
[наполненность корня: 0,93 %… 0,87 %…0,71 %]
Цифры мелькали всё быстрее! Но всё, что я видел — это как чёрное щупальце, впившееся в мои корни, тянет и тянет из меня свет, опустошает духовный корень, пожирая раду.
Твою мать!
Меня вдруг разобрала злость! Я копил эту пыль, вдыхал её, глотая по крупицам. А тут… Какая-то тварь решила поживиться⁈
Я стал выдирать золотистые нити из щупалец незваного гостя. Но чернота не сдавалась. Я тянул, но тянули и с меня, высасывали раду, словно не замечая моих усилий.
И как мигающая тревожная надпись — оранжевым, пылающе-красным и снова оранжевым — в голове всплыли буквы: Слова — оружие!
— Не дам! Не позволю!
Я говорил это, а сам ощущал, как что-то начинало формироваться в моих руках. Словно я был безоружным, а сейчас нащупал лежащий под ногами нож.
— Убирайся в ад, тварь!
Я саданул фразой по нитям. Голубая вязь заструилась по ним, побежала дрожью вниз, навстречу темноте.
— ТЫ НЕ ПОЛУЧИШЬ НИЧЕГО!
Полыхнуло синим! Перед глазами возник треугольник, завертелся пропеллером и ринулся вдоль золотистых нитей. От его острых мелькающих краёв темнота разлеталась нефтяными каплями и исчезала.
Всё это я видел тем самым внутренним взором. Происходило оно не в реальности, а где-то там, куда уходили корни.
Я понимал, что мои силы не сравнятся с силами чёрных щупалец, но сдаваться не собирался.
И вдруг всё кончилось.
Может быть, тварь не ожидала отпора, а может быть, мне удалось причинить ей боль. Не знаю. Но я расслышал злобное шипение, прежде чем видение исчезло.
Я стоял на коленях посреди поляны, вцепившись руками в жёсткую траву. Перед глазами всё плыло.
Интерфейс мигнул в последний раз.
[Наполненность корня: 0,42 %]
Я потерял больше половины того, что накопил за сегодня.
Лес молчал. Солнце садилось за горизонт. Никакой твари, никаких щупалец, никакой тьмы.
Только тишина.
И где-то глубоко внутри, на самой границе чувствительности, всё ещё пульсировал слабый, едва уловимый зуд.
Оно знало, что я здесь. Оно попробовало меня на вкус. Оно обломало зубы, но я чувствовал, что тварь обязательно вернётся.