Метаноя

...Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю: я не строил лабиринта. Я был прост. И в этой простоте – мой мир. Господи, дай мне этой простоты – не глупости, а чистоты. Чтобы сердце мое не умело хитрить, не умело играть, не умело прятаться. Чтобы я стоял перед Тобой и перед людьми таким, какой есть. Ибо Ты любишь правду в сердце.

+

23. На пороге

(Духовный дневник размышления о смысле жизни)

.

”Вот, я на пути всей земли”

(Нав. 23:14)

.

Я не умираю. Но я думаю о смерти. Не со страхом – с вопросом. Когда-то этот час придет. Когда я останусь один, без имущества, без достижений, без званий, без людей, которые могли бы меня поддержать или осудить. Когда все внешнее отпадет, как шелуха. Что останется? Что я увижу в глазах своей совести в тот час? Этот вопрос не дает мне покоя. Он не мучает, он – трезвит. Как холодная вода окропления в ночь на Пасху: проснись, пока не поздно.

Я слышал истории людей, которые были на пороге смерти. Они рассказывали одно и то же: в последний час не вспоминаются успехи, не вспоминаются богатства, не вспоминаются достижения. Вспоминаются люди – те, кого любили и кто любил. Вспоминаются поступки – те, в которых было настоящее, а не то, что делалось для вида. Вспоминаются обиды, которые не простил, и слова, которые не сказал. И совесть, которая молчала всю жизнь, вдруг начинает говорить.

...Игнатий (Брянчанинов) пишет: ”Память смертная – это дар, который возвращает человеку зрение. Он видит, что в его жизни было вечным, а что – только временным. И этот свет, болезненный для тех, кто жил для временного, становится спасительным для тех, кто искал вечного”. Я хочу видеть. Не в последний час, когда может быть поздно менять, а сейчас. Я хочу знать: ради чего я живу? Что останется, когда все уйдет?

Я закрываю глаза и пытаюсь представить. Вот я лежу, силы уходят, дыхание становится тише. Рядом – близкие, но их голоса уже далеки. Комната, вещи, все, что наполняло мою жизнь, становится ненужным.

Что приходит в голову в этот момент?

Первое, что приходит – лица. Не начальников, не коллег, не тех, чье мнение я так боялся потерять. Лица тех, кого я любил. Тех, кому я служил. Тех, ради кого я жертвовал. И лица тех, кого я обидел. Тех, кому не сказал важных слов. Тех, кого не простил вовремя. Совесть выводит на свет не мои достижения – она выводит мои отношения.

Второе – поступки. Не те, которые принесли мне славу или богатство. Те, в которых было сердце. Моменты, когда я выбрал любовь вместо выгоды. Когда я отдал, хотя сам нуждался. Когда я промолчал, хотя хотелось ударить. Когда я простил, хотя было больно. И моменты, когда я выбрал себя. Когда прошел мимо. Когда закрыл глаза. Когда предпочел комфорт верности. Совесть не спрашивает, сколько я заработал. Она спрашивает, сколько я любил.

Третье – пустота. Я думаю о том, сколько времени я потратил на пустое. На тревоги, которые не сбылись. На обиды, которые не имели значения. На достижение целей, которые в смертный час окажутся прахом. На сохранение вещей, которые останутся здесь, когда я уйду. На заботу о репутации, которая исчезнет вместе с памятью тех, кто меня знал. Совесть в час смертный не спросит: ”Какой у тебя был дом?” Она спросит: ”Каким ты был человеком?”

Воистину душа, разлучаясь с телом, видит всю свою жизнь как на ладони. И если она жила для Бога и для ближних, она радуется. Если жила для себя, она ужасается. Я хочу радоваться. Не в смысле легкомыслия, а в смысле мира. Чтобы в тот час совесть не обличала, а свидетельствовала: ты жил не зря. Ты любил. Ты искал. Ты не предал главного.

...Необходимо жить так, чтобы не стыдно было умереть...

Эта мысль меняет все. Если я знаю, что в час смертный совесть спросит меня не о богатстве, а о любви, – значит, я должен жить любовью. Если она спросит не о достижениях, а о служении, – значит, я должен служить. Если она спросит не о том, сколько я накопил, а о том, сколько отдал, – значит, я должен быть щедрым.

Я не хочу, чтобы в последний час меня мучили сожаления о несделанном. Не хочу вспоминать, как я мог простить – и не простил. Как мог помочь – и прошел мимо. Как мог сказать важные слова – и промолчал. Как мог жить для вечного – а жил для временного. Я хочу уйти с миром. А мир в час смертный дает только одно – жизнь, прожитую по совести. Жизнь, в которой главным была не я, а Бог и ближний.

Феофан Затворник дает мудрый совет: ”Живи так, чтобы в час смертный не бояться встречи с совестью. А для этого каждый день проверяй: что ты делал сегодня для вечности?” Я начал эту проверку. Каждый вечер я спрашиваю себя: что сегодня было настоящим? Что я сделал, что останется? Любил ли я? Служил ли? Прощал ли? Был ли я там, где нужно было быть? И если нет – я прошу прощения. У Бога. У людей. У себя...

...Смысл жизни – в том, чтобы подготовить душу к встрече с Богом. Я уверен в этом. Моя работа, мои дела, мои заботы – это не цель. Это материал. Инструмент. Поле, на котором я ращу душу. И если в суете я забываю о душе, то все, что я делаю, теряет смысл. В час смертный не спросят, сколько я заработал. Спросят, кем я стал.

...Я не знаю, когда придет мой час. Может быть, через много лет, может быть, сегодня. Но я знаю, что в тот час у меня не будет времени на раскаяние. Все, что я не сделал, будет уже невозможно сделать. Все, что я не сказал, будет уже невозможно сказать. Все, что я не простил, останется со мной навсегда.

Поэтому я начинаю сейчас. Я прощаю сейчас, чтобы в час смертный не вспоминать обиды. Я люблю сейчас, чтобы в час смертный не жалеть о нелюбви. Я служу сейчас, чтобы в час смертный не стыдиться пустой жизни. Я ищу Бога сейчас, чтобы в час смертный найти Его...

В итоге земной жизни, перед лицом совести человек видит, что смысл его жизни был только в том, чтобы научиться любить. Все остальное оказывается тенью, которая останется здесь, когда душа уйдет в мир иной. Я хочу, чтобы моя жизнь была не тенью, а светом. Чтобы в час, когда солнце моей жизни зайдет, осталось то, что не гаснет. Любовь. Вера. Надежда. Встреча с Тем, ради Кого все это было.

Сегодня я снова думал о смерти. Не со страхом – с вопросом. Если бы я умирал сейчас, о чем бы я жалел? О том, что мало заработал? Нет. О том, что мало любил. О том, что не успел сказать важные слова. О том, что держал обиды, которые теперь уже не исправить. О том, что жил так, будто смерти нет. Я не хочу уходить в иной мир с этими сожалениями. С этим грузом в душе, бессмысленными привязанностями и терзающими неудовлетворением страстями. Я хочу жить так, чтобы в час смертный совесть моя была спокойна. Не потому, что я безгрешен, а потому, что я каялся. Не потому, что я свят, а потому, что я любил. Господи, дай мне мудрости жить перед лицом смерти. Чтобы каждый день был подготовкой к встрече с Тобой. Чтобы в час, когда придет мой срок, я мог сказать: ”Я сделал, что мог. Я любил, как умел. Я искал Тебя, как умел искать. Прими меня, Господи, в Свои вечные обители”.

+

24. Раб Божий

(Духовный дневник обретения покорности Богу)

.

”Вы куплены дорогою ценою; не делайтесь рабами человеков”

(1 Кор. 7:23)

.

Не мог я произнести эти слова без внутреннего сопротивления. ”Раб Божий” – звучало унизительно. Я вырос в мире, где рабство было синонимом угнетения, потери достоинства, насилия. Я был свободным человеком, гражданином, личностью. Как я мог называть себя рабом? Это казалось мне отказом от себя, от своего достоинства, от того, что делает меня человеком.