Метаноя

...Каюсь в малодушии в прошениях и благодарениях.

Я редко прошу о глубокой перемене. О настоящем преображении. Мне проще просить о внешнем: чтобы все устроилось, чтобы было спокойнее, чтобы проблемы решились. Но я боюсь просить о том, чтобы Ты изменил меня изнутри – мои привычки, мои реакции, мой характер. Потому что это будет больно.

И благодарю я тоже редко. Получив помощь, я быстро возвращаюсь к суете. Приняв дар, забываю о Дарующем. Моя благодарность мимолетна.

Каюсь в самонадеянности.

Я часто рассчитываю только на себя: на свой ум, на связи, на расчет. Молитва отодвигается на второй план. Я живу так, будто все зависит от моих усилий. И только когда силы заканчиваются, вспоминаю о Тебе. Это горько признавать. Потому что этим я ставлю себя в центр, а Тебя – на край...

И в результате внутри наступает сухость. Я становлюсь раздражительным, уставшим, никчемным. Без молитвы я начинаю высыхать, даже если внешне все идет нормально.

Господи, каюсь, что у меня нет живой молитвы. Каюсь в сомнении, в страхе, в неискренности, в самонадеянности. Каюсь, что сам перекрываю источник, из которого должен пить.

Но в этом покаянии есть маленькое желание – научиться молиться по-настоящему. Не красиво. Не правильно. А честно. С сомнениями, но, не убегая от Тебя. С болью, но не закрываясь. С грехами, но, не скрывая их.

Научи меня стоять перед Тобой без маски. Научи доверять, даже когда не понимаю. Научи просить смело и благодарить не наспех. Разбей во мне этот страх близости....

Когда я замолчал, в храме снова стало тихо.

Старушка у стены перекрестилась и медленно вышла к двери. Где-то в глубине снова тихо звякнуло железо.

Я поднял глаза на икону.

Лампада все так же спокойно горела перед ней.

И вдруг мне показалось, что в этой простой церковной тишине моя неловкая, сбивчивая молитва все-таки не пропала.

+

1 марта

”Каюсь, что не люблю ближнего и самого себя...”

+

В вагоне метро было тесно и душно, как бывает в утренний час, когда весь город одновременно едет по своим делам. Двери закрылись с тяжелым стуком, поезд дернулся и медленно покатился в темный туннель.

Я стоял у поручня, прижатый между студентом с рюкзаком и пожилым человеком в старом пальто. Напротив сидела женщина с пакетом продуктов; рядом с ней мальчик в наушниках жевал жвачку и смотрел в телефон. Чуть дальше кто-то громко разговаривал по телефону, рассказывая о какой-то сделке.

Поезд набрал скорость, и вагон наполнился привычным гулом колес.

Я машинально смотрел на людей вокруг и вдруг почувствовал, как внутри поднимается знакомое раздражение: кто-то толкнул локтем, кто-то слишком громко смеялся, чей-то рюкзак упирался мне в колено.

Я отвел глаза к темному стеклу двери, где отражалось мое собственное лицо. И в этой давящей вагонной тесноте вдруг неожиданно ясно понял что-то неприятное о себе.

Поезд грохотал по рельсам, а я стоял и молча переживал внутри:

– Господи, каюсь...

Каюсь, что не люблю ближнего так, как должен. Иногда мне кажется, что я человек добрый и спокойный, но стоит только людям приблизиться ко мне по-настоящему – и во мне открывается совсем другое сердце.

Я легко раздражаюсь. Чужая громкая речь, чужая суета, чужая глупость – все это быстро выводит меня из равновесия. Я молчу, но внутри уже начинаю судить. Я смотрю на человека и думаю: ”Ну как можно быть таким?” И в этот момент я уже перестаю видеть в нем брата. Передо мной остается только раздражающий меня человек.

...Иногда я замечаю, что во мне живет тихое презрение к людям. Я не говорю его вслух, но оно живет в мыслях. Когда человек ведет себя неловко, говорит что-то неумное, поступает грубо или навязчиво – во мне поднимается холодное чувство превосходства. И тогда я понимаю: любовь исчезает именно там, где начинается это тайное чувство ”я не такой, я лучше”.

Бывает и другое. Человек рядом нуждается во внимании, хочет поговорить, поделиться своей болью или просто побыть рядом. А я тягощусь этим. Мне кажется, что он отнимает мое время, мое спокойствие, мои силы. И я внутренне закрываюсь. Я слушаю, но не слышу. Смотрю, но не вижу. Я рядом – но моего сердца рядом нет.

И тогда я понимаю: любовь к ближнему – это не чувство, которое само приходит. Любовь – это терпение. Это способность не спешить осуждать. Это умение видеть в человеке не только его недостатки, но и его боль, его страх, его усталость. Но именно этого во мне так мало....

Но каюсь, Господи, и в другом.

...Я не умею правильно любить и самого себя.

Иногда я смотрю на свою жизнь и устаю от самого себя. Сколько раз я обещал себе измениться, сколько раз видел свои ошибки, свои слабости, свои привычные падения – и все равно снова возвращался к тому же самому. И тогда внутри появляется тяжелое чувство: будто я надоел самому себе.

Иногда я смотрю на себя с раздражением. Я вижу свою леность, свои беспорядочные мысли, свою духовную холодность – и внутри возникает тихое презрение к самому себе. Но это тоже не любовь. Это только другая форма гордости...

А иногда происходит обратное. Я начинаю оправдывать себя. Говорю себе: ”Все так живут”, ”это не так уж важно”, ”у меня просто такой характер”. И тогда я успокаиваю свою совесть и перестаю бороться. Но это тоже не любовь к себе. Это равнодушие к своей душе.

Теперь я начинаю понимать, Господи, что значит любить себя правильно.

Любить себя – это не потакать своим слабостям и не презирать себя за них. Любить себя – значит беречь душу, которую Ты мне дал. Значит не позволять греху спокойно жить во мне. Значит быть честным перед своей совестью...

Любить себя – это помнить, что моя душа предназначена не для суеты, не для раздражения, не для пустых мыслей, а для встречи с Тобой. Но часто я живу так, будто душа моя – вещь второстепенная. Я берегу свое настроение, свой покой, свои привычки – но не берегу сердце.

Господи, научи меня любви.

Научи меня любить ближнего просто: остановиться, когда во мне начинается осуждение; вспомнить, что человек передо мной – такой же слабый и раненый, как и я; попытаться понять, а не сразу судить.

Научи меня любить себя правильно: не оправдывать свои страсти, но и не впадать в отчаяние; не убегать от своей совести, но и не терять надежду на Твою милость.

И дай мне начать с малого.

Когда во мне поднимается раздражение – научи меня остановиться.

Когда хочется осудить – напомни мне о моих собственных грехах.

Когда рядом человек со своей болью – дай мне не отвернуться.

Может быть, именно так сердце и начинает учиться любви: не в больших словах, а в маленьких победах над собой...

Господи, я еще очень далек от настоящей любви. Но дай мне хотя бы не убегать от этой правды о себе.

И научи мое сердце становиться мягче...

Поезд начал замедляться. Голос из динамика равнодушно объявил следующую станцию. Люди вокруг зашевелились, кто-то поправил сумку, кто-то шагнул ближе к дверям. Пожилой человек рядом со мной неловко повернулся, задел меня плечом и виновато сказал:

– Простите.

Я машинально кивнул.

Двери открылись, и поток людей вынес нас на платформу.

В туннеле снова загрохотал уходящий поезд, а я вдруг поймал себя на том, что впервые за все утро смотрю на лица вокруг немного иначе.

+

2 марта

”Господи, каюсь в суетной моей жизни...”

+

Улица была шумная, почти праздничная от людского движения.

Автобусы тяжело подъезжали к остановке, машины сигналили, кто-то быстро говорил по телефону, кто-то смеялся. Люди шли плотным потоком – кто в сторону метро, кто в магазины, кто просто спешил, как будто у каждого было что-то неотложное.