Метаноя

Каюсь и в том, что часто смотрю на другого человека прежде всего как на объект физического обладания, а не как на образ Божий. Это особенно тяжело признавать. Человек, которого Ты создал по Своему образу, с душой и судьбой, в моем восприятии иногда превращается лишь в источник чувственного побуждения. Я вижу не глубину личности, не тайну человеческой души, а только внешность и тело.

Иногда я ловлю себя на том, что не слушаю человека по-настоящему. Его слова проходят мимо, потому что внимание занято другим. В такие моменты я ясно вижу, как сильно страсть искажает взгляд на мир. Она лишает меня способности видеть в другом человеке брата или сестру, созданных Тобой. Господи, каюсь, что допускаю в сердце такую низость чувств и побуждений.

Каюсь, Господи, что иногда сам ищу то, что разжигает страсть. Я знаю, что есть вещи, которые пробуждают во мне это состояние, но все равно приближаюсь к ним. Иногда это случайные взгляды, иногда разговоры, иногда изображения или воспоминания. Я понимаю, что они могут разжечь внутренний огонь, но все равно позволяю себе приблизиться.

Иногда это происходит в интернете, иногда в разговорах, иногда просто в воспоминаниях. И я начинаю видеть, что это похоже на скрытую зависимость. Я как будто сам подпитываю то, что потом начинает управлять моими мыслями. Господи, каюсь в этой внутренней нечистоте и в том, что сам открываю двери для порока.

Каюсь, что часто оправдываю похотливые мысли словами: ”Это естественно”. Мне легче сказать себе, что так живут все, что это обычная человеческая слабость. Мир вокруг тоже убеждает в этом. Повсюду звучит мысль, что желание – это норма и что бороться с ним бессмысленно.

Но в глубине души я понимаю, что это ложь. Это самооправдание и обман. Естественность не делает страсть чистой. Я знаю, что должен бороться, но часто выбираю оправдания. Вместо того чтобы остановить мысль, я позволяю ей развиваться. Вместо того чтобы обратиться к молитве, я говорю себе: ”Это само пройдет”. Господи, каюсь в этой внутренней лжи, которой я сам себя усыпляю.

Каюсь и в том, что иногда пользуюсь слабостью другого человека ради собственного самоутверждения. Бывали моменты, когда я говорил слова поддержки, но в глубине души хотел не помочь, а вызвать симпатию или почувствовать свою привлекательность. Иногда за внешней заботой скрывалось желание понравиться или произвести впечатление.

Я понимаю теперь, что это тоже форма внутренней нечистоты. Человек, который доверяет свои переживания, не должен становиться средством для моего тщеславия или желания. Господи, каюсь, что иногда позволял себе такое отношение к людям.

Наконец, каюсь в том, что ослабляю борьбу с этой страстью, потому что она стала привычной. Иногда мне кажется, что это часть меня, с которой уже невозможно справиться. Тогда приходит усталость, и борьба кажется слишком долгой и тяжелой.

Я начинаю откладывать усилие. Говорю себе: ”Завтра начну бороться серьезнее”. Но завтра часто не приходит. Пост ослабевает, молитва становится редкой, исповедь откладывается. А привычка остается.

Но сейчас, стоя перед Тобой, я понимаю: привычка – не оправдание. Это лишь знак того, что борьба должна стать сильнее.

Господи, я вижу себя как в зеркале – слабого, запутавшегося, но все еще жаждущего чистоты. Я не хочу оставаться в этом состоянии. Я не хочу, чтобы страсть управляла моей жизнью.

Господи, помилуй меня и исцели мою душу...

Я поднял глаза.

На танцполе все так же кружились огни, смеялись люди, звучала музыка. Жизнь шла своим обычным, шумным и беспечным ходом.

Я медленно отодвинул стакан от себя. И почему-то впервые за долгое время почувствовал, что воспоминания о молодости уже не тянут назад, а заставляют смотреть вперед – немного трезвее, чем прежде.

+

15 марта

”Господи, каюсь во время крушения иллюзий...”

+

Вечер на набережной был прохладный и прозрачный.

Днепр медленно тек между берегами, тяжелый и спокойный, как будто в нем не было ни спешки, ни тревоги. Ветер шел с воды – сырой, немного холодный. Он шевелил верхушки деревьев и время от времени поднимал мелкую рябь на поверхности реки.

Я шел по дорожке вдоль набережной. Людей было немного: где-то впереди медленно шла пожилая пара, дальше кто-то сидел на скамейке, укрывшись шарфом. На противоположном берегу уже зажглись редкие огни, и они тихо отражались в темной воде.

Я остановился у перил и долго смотрел на другой берег.

Река в такие минуты всегда кажется особенно широкой – словно между двумя берегами лежит не только вода, но и расстояние времени.

Ветер с Днепра ударил в лицо.

И вдруг я ясно почувствовал внутри знакомое состояние – тяжелое, давнее, которое не всегда умеешь назвать словами.

...Как же он холоден этот ветер разочарования – тяжелого и горького чувства, до слез...

Каюсь, Господи, что в моей душе жили скрытые ожидания. Я редко говорил о них вслух, но они тихо существовали внутри меня. Я ожидал от людей больше доброты, больше понимания, больше честности и верности. Я ожидал от близких благодарности и поддержки, от друзей – постоянства, от окружающих – справедливости. Я ожидал от Церкви утешения и ясности, а от жизни – чтобы она складывалась разумно и справедливо. И, может быть, глубже всего я ожидал от Тебя, Господи, чтобы события происходили так, как мне казалось правильным и понятным...

Но жизнь шла иначе. Люди оказывались слабее, чем я думал. Они ошибались, иногда ранили, иногда подводили. Обстоятельства ломали мои планы. То, что казалось справедливым и ясным, вдруг рушилось. И тогда в моем сердце рождалось тяжелое чувство – разочарование. Оно приходило не сразу как буря. Оно входило тихо, как холод в дом, в котором забыли закрыть окно.

Вместе с разочарованием приходила и обида. Она не всегда была явной. Иногда это была тихая горечь, которая просто жила во мне. Я продолжал жить, говорить, улыбаться, выполнять свои обязанности, но внутри носил это тяжелое чувство. Каюсь, Господи, что не приносил эту боль сразу к Тебе, а позволял ей жить в моем сердце.

...Иногда внутри меня звучал почти незаметный ропот. Я словно спрашивал: почему все происходит не так? Почему люди оказываются не такими, какими я их представлял? Почему жизнь ломает то, что казалось правильным? В этих вопросах уже жила скрытая гордость. Я словно думал, что понимаю жизнь лучше, чем она есть на самом деле.

Каюсь, Господи, что во мне жила эта тайная уверенность: ...будто я знаю, как должна быть устроена жизнь. Мне казалось, что справедливость должна выглядеть именно так, как я ее понимаю. Что добро должно торжествовать быстро и очевидно. Что люди должны быть лучше, чем они оказываются. Но ведь Ты сказал через пророка: ”Мысли Мои – не ваши мысли, и пути ваши – не пути Мои”...

Я забывал об этом. Я хотел, чтобы мир соответствовал моему пониманию. И когда этого не происходило, мое сердце начинало холодеть.

Постепенно разочарование стало приносить уныние. Сначала тихое, почти незаметное. Но со временем оно становилось все тяжелее. Душа словно теряла вкус к жизни. То, что раньше радовало, начинало казаться пустым. Мир вокруг становился холоднее и серее. Каюсь, Господи, что позволял этому унынию жить во мне и лишать сердце живой надежды.

...После пережитых разочарований я стал иначе смотреть на людей. Я начал видеть прежде всего их слабости и несовершенства. Мое сердце постепенно закрывалось. Я становился осторожнее, холоднее, недоверчивее. Каюсь, что позволил разочарованию сделать меня менее способным к любви.

Иногда это состояние переходило в скрытую озлобленность. Не в открытую вражду, но в тихий внутренний холод. Мне хотелось доказать людям их неправоту. Иногда я ловил себя на странном чувстве удовлетворения, когда чужие ошибки подтверждали мое мрачное мнение о людях. Каюсь, Господи, что допускал в сердце такие мысли...