Страница 192 из 227
Стрельцов на миг замер, глядя на одинокую фигурку у воды. Потом коротко кивнул. Он понял. Унижение от слов Алексея было бы стократ сильнее, узнай она, что мы слышали каждое слово.
— Уходим, — выдохнул он. — Быстро. Мы должны быть в доме раньше нее.
Мы бежали к черному ходу почти как преступники. Полкан, чувствуя нашу спешку, несся впереди бесшумной тенью. Едва я успела подняться в гостиную, как в ночной тишине раздался скрип.
это открылась дверь, ведущая с лестницы мезонина в жилое крыло. Варенька вернулась тем же путем, что и ушла.
Тихие, неровные шаги прошелестели по коридору и затихли за дверью ее комнаты.
В гостиной повисла тяжелая пауза. Стрельцов стоял посреди комнаты, сжимая кулаки, и смотрел на дверь, отделающую гостиную от крыла дома, где была комната вареньки. Ему мучительно хотелось пойти туда, но он помнил мои слова.
Полкан, до этого сидевший у моих ног, встал. Он неслышно подошел к двери в крыло, где была комната Вареньки, и оглянулся на меня. Потом толкнул дверь носом — не открывая, а лишь обозначая намерение — и снова посмотрел мне в глаза, тихонько скуля.
«Иди, хозяйка. Ты там нужнее», — читалось в его взгляде.
Я посмотрела на Кирилла.
— Я пойду, — шепнула я. — Ей сейчас нужно выплакаться, а не объясняться.
Стрельцов кивнул.
— Я подожду здесь. Если я понадоблюсь…
— Я позову.
Я на цыпочках прошла по коридору и остановилась у двери Вареньки. Прислушалась. Изнутри не доносилось ни звука, но я знала, что она не спит. Слишком уж оглушительной была эта тишина.
Я осторожно поскреблась в дверь, имитируя визит «по-соседски».
— Варя? — позвала я шепотом. — Ты спишь? У меня бессонница, сил нет… Можно к тебе?
Шорох. Пауза. Потом неуверенный голос:
— Входи, Глаша. Не заперто.
В комнате было темно — так что я не могла бы разглядеть пальцев на вытянутой руке.
— Можно я зажгу свет? — спросила я.
— Я сама.
Вспыхнула искра, задрожал огонек свечи. Варенька сидела на краю кровати, обхватив колени руками. Она уже не плакала — только покрасневшие веки и опухший нос выдавали недавние слезы.
— Что-то случилось? — осторожно спросила я.
Она криво улыбнулась.
— Он уехал.
Я села рядом. Притянула ее к себе — мягко, чтобы она могла отстраниться, если прикосновения сейчас были неприятными.
— Расскажешь?
— Я… прогнала его. Не хочу вспоминать.
Я кивнула. Тихонько качнулась вместе с ней, будто успокаивала ребенка.
— Где были мои глаза? — с неожиданно взрослой интонацией спросила она.
— Там же, где у меня много лет назад. Не вини себя за то, что проиграла шулеру. Невозможно выиграть, когда у другой стороны — крапленые карты, а ты даже не знаешь правил игры.
Она шмыгнула носом.
— Я же не маленькая. Должна была…
— Тшш… — я снова качнулась, баюкая ее. — Ты не маленькая. Дело в… весовой категории.
— То есть?
Ах, да.
— Ну вот знаешь, как по весне выходят стенка на стенку?
Она кивнула.
— Вот и представь, что с одной стороны оказался, скажем, подмастерье кузнеца, который целыми днями размахивает тяжеленным молотом, а с другой… Сергей Семенович.
Варенька хихикнула. Тут же охнула, прикрыв рот ладонью.
— Нехорошо над таким смеяться, но…
Я кивнула.
— Или, скажем, твой кузен вдруг сошел с ума и решил меня ударить. Смогла бы я защититься?
Варенька помотала головой.
— И заметь. Никто бы не стал осуждать Сергея Семеновича, не сумей он победить на кулачках кузнеца. Никто не стал бы винить меня, если бы я не смогла защититься от сильного опытного воина. Ты не в чем не виновата, Варенька. Только оружие Алексея не шпага и кулаки, а язык и опыт. Долгий опыт притворства. Умения нравиться — что нарабатывается годами в столичных гостиных. А ты ведь еще даже не выходила в свет.
— Только на детские балы, — шмыгнула она носом.
— Вот. Это был нечестный бой.
Она надолго замолчала. Я не торопила. Ей нужно было обдумать. И поверить, что она не глупая, а просто неопытная.
— Значит я… безоружная?
— Ты была без доспехов, — мягко поправила я. — С открытым сердцем против отточенного ядовитого клинка. И ты победила?
— Победила? — недоверчиво переспросила она.
— Ты — дома, среди тех, кто тебя любит и готов за тебя в огонь. А он скачет в ночи, злой, голодный и без гроша, потому что девчонка, которую он уже считал своей добычей, оказалась ему не по зубам. Так кто победил?
— Но я… — она всхлипнула. — Это так…
— Больно, — закончила я за нее. — Свежие раны болят, твой кузен подтвердит. Но, думаю, он подтвердит и другое — раны заживают. А шрам напоминает о том, как важно держать щит. В следующий раз ты будешь знать, куда смотреть, и как слушать. Ты — настоящая, Варенька. И ты молодец.
Она судорожно вздохнула. Напряженные плечи обмякли.
В дверь осторожно постучали.
— Варвара?
— Ох, Кир! — всхлипнула она.
Стрельцов вошел. Он был все в том же мундире, только ворот расстегнут. Увидев нас, он молча шагнул к кровати и раскрыл объятья. Варенька, уже не сдерживаясь, прижалась к нему, пряча лицо на его груди.
Я встретилась с ним взглядом поверх ее вздрагивающих плеч. В глазах Кирилла была такая благодарность, от которой у меня самой защемило сердце.
— Спасибо, — шепнул он одними губами.
Я выскользнула за дверь, прикрыв ее плотнее. Все что могла, я сделала. Теперь ей нужна не жилетка подруги, а объятья старшего брата. Сознание, что ее готовы защитить от всего мира и даже чуть больше.
Я вернулась в свою комнату. Здесь было тихо и пусто. Только луна, пробиваясь сквозь шторы, чертила на полу серебряные полосы. Я подошла к зеркалу.
Вроде бы все закончилось хорошо. Для Вареньки.
А для меня?
Сердце все еще билось неровно. Взгляд Стрельцова, его «спасибо», брошенное в полумраке, его рука, гладившая волосы кузины…
Я распустила косу. Взяла гребень. Медленно, прядь за прядью, начала расчесывать волосы, глядя на свое отражение, но не видя его. Мне нужно успокоиться, иначе не усну. Мысли путались.
Я устала быть сильной, устала быть мудрой наставницей. Мне тоже хотелось, чтобы кто-то большой и сильный сказал, что я молодец, и закрыл собой от всего мира. Мне тоже нужна крепость, за стенами которой можно переждать любую бурю.
Дверь беззвучно отворилась.
Я не стала оглядываться. В зеркале, за моим плечом, появился силуэт.
Стрельцов.
Он вошел и прикрыл дверь, отсекая нас от остального дома. Тихо проскрежетала кочерга, вставленная в дверную ручку. Надо все же прикрутить засов.
— Она уснула, — просто сказал он.
Глава 11
Он встал за моей спиной, положил руки мне на плечи. Мне отчаянно захотелось откинуться назад, прижаться затылком к его животу и закрыть глаза. Почувствовать не только тяжелое, успокаивающее тепло его рук, но и его тело. Вдохнуть его запах.
Наши взгляды встретились в зеркале, и мне показалось, что Кирилл тоже едва сдерживается, чтобы не сдвинуться на вершок ближе. Чтобы между нами вообще не осталось пространства. Но вместо этого он отступил на четверть шага, и я с трудом скрыла разочарованный вздох.