Страница 173 из 227
— Пусть приезжает, — согласилась я.
Пусть Варенька посмотрит на него не посреди блеска столичного света, а в мирке, который стал ей привычен и понятен, среди людей, которых она все же любит и ценит, — иначе бы не старалась так доказать, что она права.
И мы посмотрим.
Лешенька не показался ни в ближайшие дни, ни на этой неделе. Мне было все равно. Потому что в назначенный день не явился и Медведев. Вместо него мальчишка, сын станционного смотрителя, привез письмо. Написанное корявым почерком с орфографическими ошибками. Но на ошибки мне было наплевать. А вот на содержание…
'Ваше благородие, Глафира Андреевна! Пишу Вам в великом смятении. Дорога на Липки, которая выглядела для меня путем радостным и прибыльным, нонеча стала непроезжей. Завелся на наших торговых путях не зверь лесной, а прямо Кот Баюн из старых сказок. Сидит высоко, речи сладкие ведет, да всякому, кто заслушается, сулит он погибель верную. Говорят, когти у него железные, и кто ему поперек дороги встанет, тому несдобровать. Я человек простой, сказкам тем не верю, да только и проверять на своей шкуре, правду ли бают, охоты нет. А потому сижу тихо и жду, пока найдется на того Кота удалец, что сможет его с высокого столба согнать.
Уповаю на Ваше благоразумие и прощаюсь в надежде на скорую встречу, когда дороги снова станут безопасны.
Нижайше вам кланяюсь, купец Медведев'.
Я молча вручила письмо Нелидову. Внутри все клокотало от ярости. Этот… Кошкин, так его и разэтак, пытается перекрыть мне кислород. Чтобы у меня не осталось никакой возможности, кроме как пойти к нему на поклон. С его деньгами он может надавить на любого купца уезда.
Только ли купца?
Не может ли быть, что мое прошение «потерялось» в губернском суде не просто так? Помнится, Марья Алексеевна доходчиво объясняла мне механизм «подмазывания» правосудия. Не обязательно подкупать судью. Чиновники из низов, через которых проходит вся черновая работа с документами, получают жалование, недостаточное даже для нищенствования. А у них дети. И даже ничего особо незаконного делать не надо. Потерять прошение. Недоложить нужный документ. Перенести срок заседания суда.
Чтобы я без бумажки оставалась лишь смотрительницей при своем же добре. Без вводного листа я не смогу продать ни пяди своей земли. И хотя я не собиралась этого делать, сама мысль о том, что я не могу распорядиться собственным имуществом, бесила почти так же, как мысль о том, что какой-то зарвавшийся нувориш считает, будто может купить все.
Или я демонизирую Кошкина и потерявшееся прошение — всего лишь следствие обычной человеческой безалаберности?
Нелидов отложил лист. Лицо его было спокойным, и мне стало стыдно за собственную злость. В конце концов, один зарвавшийся купчина — еще не весь мир.
— Вы хотите выслушать мои мысли по этому поводу или сперва изложите свои? — сдержанно поинтересовался мой управляющий.
— Да у меня особо и мыслей-то нет. — Я пожала плечами. — Самое простое решение — договориться с соседями и продавать свои товары через них. Естественно, за процент от дохода. Не может же Кошкин заблокировать торговлю во всей провинции?
— Не может. Но почему-то мне кажется, что вам не нравится это самое простое решение.
— Не нравится. Как не нравится любая зависимость. Я надеялась на самый простой вариант — договоренности с Медведевым, и вот расплата за то, что не позаботилась о других возможностях.
— Согласен. Это ставит вас в прямую зависимость от доброй воли соседей и их деловых интересов. Это вариант на ближайшее время — чтобы получить хоть какой-то доход здесь и сейчас, но как долгосрочная стратегия…
— Чтобы получить хоть какой-то доход здесь и сейчас, я могу сама поехать в Большие Комары, пройтись по тамошним лавкам и поговорить с хозяевами напрямую. Свечи нужны всем, как и мед. А еще лучше придумать что-нибудь с более высокой добавленной стоимостью.
— Добавленной стоимостью?
— Товар ценится дороже, чем сырье. Свечи дороже воска, сласти на меду дороже самого меда…
— Понял, о чем вы, — кивнул Нелидов. — Однако Кошкин может точно так же надавить на мелких лавочников, как уже надавил на купцов нашего уезда.
Я проглотила ругательство.
— Но есть ярмарка в Великом Торжище, куда большая, чем в столице. И там Кошкин бессилен. Это далеко и дорого, поэтому я бы предложил поговорить с соседями. Анастасия Павловна со своей копченой рыбой и сухим вареньем помогла местным купцам нажить неплохой барыш, но, думаю, она не откажется попробовать продать свой товар и в других местах. Если кто-то возьмется за организацию: у нее своих хлопот хватает. Копченые сыры Белозерской. Шерсть Соколовых. Зерно — почти у каждого, кто здесь есть. Если мы создадим товарищество, можем собрать хороший обоз и нанять охрану. Надежную охрану, возможно, даже из отставных боевых магов.
Звучало как план. Но работы с этим…
— Это уже не просто управление поместьем, — медленно произнесла я. — Это биз… в смысле, самостоятельное дело. Вы справитесь с этим параллельно вашим задачам управляющего?
Нелидов улыбнулся.
— Я хотел показать себя — вот и возможность. Придется справиться.
Но семнадцать отрубов в месяц — это смешно. Я колебалась недолго.
— Сергей Семенович, возможность показать себя — это отлично, однако хорошая работа заслуживает достойной оплаты. Я предлагаю вам войти в долю. Скажем, пятнадцать процентов от прибыли.
Если я что-то знала о бизнесе из прошлой жизни — так это то, что на хорошем управленце нельзя экономить.
Глава 3
У управляющего отвисла челюсть. Он открыл рот, снова закрыл. Достал из кармана платок и отер лоб.
— Глафира Андреевна. Это огромная честь для меня. Однако вам известно, что у меня нет капитала, чтобы вложить его в дело. А заем в моем положении — верный путь в долговую яму.
— То есть в принципе вы согласны? Вопрос только в капитале? — уточнила я.
— Если бы у меня были свободные средства, я согласился бы с радостью.
— Значит, соглашайтесь. У меня есть ресурсы. Мои земли, моя пасека, связи, пусть небольшие.
— Я бы не назвал дружбу первых лиц уезда небольшими связями, — улыбнулся он.
— Тем более. Однако капитал — это не только деньги. У меня нет того, что есть у вас. Глубоких познаний экономики в целом и местного рынка в частности… под рынком я, как вы понимаете, имею в виду не базар Больших Комаров.
Нелидов кивнул. Лицо его пошло красными и белыми пятнами.
— Понимания света. Память отказывается ко мне возвращаться, и то, что очевидно для вас, для меня — хатайская грамота.
Нелидов сочувственно кивнул.
— И… — Я лукаво улыбнулась. — Мужского пола. Который позволяет разъезжать по округе без сопровождающих, говорить с другими мужчинами тет-а-тет и обсуждать некоторые вопросы, скажем, в курительной комнате или за картами, куда дамы не допускаются. Это — ваш капитал. И он стоит тех пятнадцати процентов прибыли, которые я вам предлагаю. К тому же я рискую только деньгами. Вы — репутацией и будущим. Если вам нужно время подумать, я не стану торопить с ответом.
Он глубоко, прерывисто вздохнул.
— Мне не нужно время, Глафира Андреевна. — Нелидов прочистил горло. — Я… Я принимаю ваше предложение. И, клянусь честью, я сделаю все, чтобы вы никогда не пожалели об этом дне.
— Я рада. — Составьте договор, я изучу, и подпишем. Еще вам понадобится помощник — заниматься моим хозяйством.