Страница 152 из 227
— А к старосте за таким не пойдешь, верно? Дорого запросит.
Женщина кивнула.
— Еще подумай — вот сможет твоя дочь читать и писать. Кому письмецо напишет, ползмейки, а то и поболе возьмет. Кому на поминках после того, как свечу зажжет, по псалтыри почитает. За такое деньги брать невместно, ну так хозяева найдут чем отблагодарить. И уважения всей семье достанется. А захочет, и на заработки уйдет. Да не белье стирать и навоз таскать, а работу найдет почище да полегче.
— Это какую? — напряглась Пелагея.
— Сиделкой к богатой старухе, например. Не только из-под нее выносить, но и записку какую написать, когда руки от болезни не слушаются. Книжкой развлечь, если хозяйку глаза подводят. Такой прислуге платят побольше, кормят с господского стола, одевают.
— Вы и так мою Стешку как барыню одели, скоро нос начнет задирать, — проворчала Пелагея, но я видела, что она готова согласиться.
— Опять же, с грамотой она сама хорошее место найдет, по рекомендациям. А не как с рядчиком — куда захочет, туда и завезет.
Я замолчала, давая женщине время решиться.
— Ладно, пущай, ежели хочет, — махнула она рукой. — Только вы, барышня, смотрите, чтобы не в ущерб делу. И спуску ей не давайте, если что. Авось и впрямь сумеет в люди выбиться.
Глава 16
Варенька вернулась, держа в руках два зонтика. Вслед за ней шел Нелидов.
— Я помогу вам присмотреть за мальчишками, — сказал он.
Но быстрый взгляд, который он бросил на графиню, дал понять, что присматривать он собирается не только за мальчишками.
Впрочем, пусть глядит — наедине они все равно не останутся, так что репутация Вареньки не пострадает.
— Отлично, лишние руки, — обрадовалась я.
Варенька фыркнула.
— Говори уж прямо, что принести.
— Жаровни. И безмен.
Графиня умчалась. Я задумчиво посмотрела ей вслед.
— Разве благородная барышня не должна ступать чинно и плавно?
Нелидов рассмеялся.
— Должна. Но в деревне нравы свободнее, а графиня, я думаю, просто компенсирует время вынужденной малоподвижности. Будь мы на балу в столице, вы бы увидели образец скромности и достоинства.
Он помрачнел на миг, но тут же изобразил вежливую улыбку.
— Чугунные жаровни, пожалуй, слишком тяжелы для барышни. Пойду помогу ей. — Он обернулся, вспомнив. — Положить в них горячие угли или вас не затруднит поджечь на месте?
— Не затруднит.
С моим-то огнем. К слову, управлять магией становилось легче с каждым днем, если не с каждым часом. Должно быть, помогали наработанные нейронные связи тела.
Через несколько минут Нелидов вернулся, неся на локте здоровенную корзину. Варенька крутила в руках нечто, здорово напоминающее булаву из иллюстраций к сказкам.
— Теперь я знаю, что такое безмен, — заявила она.
Я озадаченно оглядела длинную медную ручку, испещренную метками, увесистый шар на одном конце и крючок на другом. Я-то рассчитывала на пружинные весы.
— Сергей Семенович, вы умеете этим пользоваться?
Нелидов кивнул.
— Подвешиваете на крюк груз и передвигаете петлю, — он указал на полоску кожи, которую я про себя сочла ручкой, — пока не уравновесятся. Не беспокойтесь, Глафира Андреевна, дело несложное.
— Поверю вам на слово.
На полдороге нас встретил Кузька, которого сопровождал Полкан.
— Барышня, Митька велел вам передать, что с воздуховодом они закончили и спрашивают, какие дальше указания будут.
— Иди скажи, чтобы решетки из продухов убрали, — велела я.
Кузька снова умчался. Полкан с радостным лаем понесся за ним, и было видно, что псу вся эта беготня доставляет несказанное удовольствие.
Когда я пришла, трубы, или их подобие, действительно были готовы. Если бы я захотела устроить водопровод, изделие это никуда бы не годилось. Две половинки выдолбленного бревнышка, обмотанные берестой, чтобы держала вместе. Но каждая половинка по отдельности стала бы вполне нормальным водостоком, а уж в качестве воздуховода они тем более подойдут.
Под моим руководством парни впихнули трубы в оба продуха. Одну, как и планировалось, спустили внутрь почти до пола, вторую, наоборот, пристроили так, чтобы как можно сильнее возвышалась над крышей омшаника. Разумеется, вертикально они не пролезли, торчали наискось. А после того, как их кое-как укрепили камнями и палками, оставалось только порадоваться, что это сооружение временное.
— Прекраснейший образец дендрофекальной архитектуры, — не удержалась я. — Главное, вовремя разобрать.
Нелидов закашлялся, скрывая смех. Варенька захлопала глазами. Я сделала вид, будто не заметила ее вопрошающего взгляда. Надо было лучше учить древние языки, в конце концов. Поняв, что от меня объяснений не дождется, графиня надула губки и умоляюще посмотрела на Нелидова. Я мысленно хмыкнула: еще бы у кузена спросила.
— Сергей Семенович, покажите мальчикам, какую бочку прикатить, — распорядилась я. — Варенька, поможешь мне расставить жаровни?
Графиня задрала носик, всем видом показывая, что столь низменное занятие не подобает особе ее положения. Обиделась. Я не стала ее уговаривать и, велев Кузьке взять корзину с жаровнями, полезла в погреб. Не успела я добраться до середины лестницы, как сверху послышалось:
— Глаша, подожди, я с тобой!
— Не стоит, тут грязно.
В самом деле, я совсем забыла, что графине в тканевых туфельках совершенно незачем лезть в размокшую глину. Варенька спорить не стала, остановилась на верхней ступеньке, наблюдая за работой и любопытствуя. Я не ожидала, что и в этот раз придется объяснять азы физики. Неужели барышень толком ничему не учат?
Впрочем, наверняка дворяне рассуждают почти так же, как низшие сословия. Вот игра на пианино — или как там называется та дура, что стоит у меня в доме, — может развлечь гостей и продемонстрировать приятный голос. А кого развлекут физические формулы?
Я не стала долго размышлять об этом. В конце концов, не в том я положении, чтобы организовывать движение за просвещение женщин. Известку вон пора отмерять.
С этим управились быстро и слаженно. Нелидов взвешивал известь, я раскладывала ее по емкостям, мальчишки будто муравьи сновали в погреб, расставляя их сперва по периметру, а потом где придется.
— Все, Глафира Андреевна, — сказал Нелидов, взвесив последнюю порцию. — Можно закрывать.
Федька принялся подбивать обручи на бочке. Надо будет загерметизировать воском, чтобы известь не портилась.
Мальчишки стояли кружком, наблюдая за работой Федьки. Стук молотка по обручам звучал размеренно и успокаивающе.
И тут раздался вскрик.
Я обернулась. На земле лежал Кузька, на нем — Полкан, съежившись и прижав уши.
— Что… — начала было я.
И присела от грохота.
Варенька взвизгнула и затихла. Нелидов, покраснев как рак, поднялся. Протянул руку графине, помогая встать. Похоже, он снова попытался закрыть ее от опасности. Скоро рефлекс выработается, честное слово.
Федька проглотил на полуслове ругательство, получив подзатыльник от Митьки. Полкан соскочил в траву и залаял, но не зло, а скорее возмущенно, и всем видом показывал, что он-то хотел остановить безобразие. Кузька сел, ошалело моргая.
— И что это было?
Я подобрала из травы черепок от большой крынки. В ней парни принесли квас и время от времени черпали его кружкой.