Страница 2 из 67
Глава 1. Сезон охоты, осень 2019
Похлопал по нагрудному карману, документы на месте. Взял с подоконника ключи от машины и от дома, подхватил чехол с ружьем и вышел за порог. Подошел к машине за воротами, открыл заднюю дверь сбросил ружье на сиденье. Осмотрел салон. Рюкзак, разгрузка, канистра с водой, спальник, палатка, костровое, топор, бензопила, резиновые сапоги. Вроде все взял. На переднем пассажирском кресле стоит корзинка с продуктами. Термос между сиденьями. Всё. Можно ехать.
Каждый раз выезжая на открытие сезона чувствую себя мальчишкой, отправляющимся делать великие географические открытия. Не важно, что я уже там был. Да и не только я. Не так много у нас в средней полосе России мест, где природа пребывает в первозданном виде. Человек отметился везде. К сожалению чаще всего пластиковой бутылкой или пакетом. Наверно даже в глухой сибирской тайге и в приполярной тундре лежат эти вещи незыблемо. Каждую сотню метров лежат и отмечают поступь нашей цивилизации одноразовых вещей. Грустно, печально, но я не об этом думаю в этот момент. Я Натаниэль Бампо, Капитан Сорви Голова и прочие дети капитанов с таинственных островов. Вперед! Осталось только сунуть пассажира в багажник. Есть у меня такой. Резвый. Можно и в салон, но тогда станет сильно весело и неудобно. Зовут пассажира Фред. Он у нас филдспаниель, благородного черного окраса. Пока черного. Вот в поле выйдем, а там уж его окрас от погоды зависит и от типа почвы. Потому в багажнике ему самое место. Но он не обижается, понимает наверно. Да и смотреть в заднее окно автомобиля ему вполне нравится. У меня нормальный багажник! Я езжу на «дастере», а то подумаете неправильно. Хотя я видел охотников, перевозящих своих верных друзей в закрытых багажниках обычных классических жигулей. Мне от этого становилось наверно даже неудобнее, чем тому псу в багажнике, испанский стыд такое ощущение вроде как называется.
А Фред ждет. Он узнает чехол, он точно знает для чего это было положено в машину. Редко бывает такое, что чехол в машине, а он нет. Бывает конечно, то в полицию на перерегистрацию, то в тир. И тогда он становится обиженный и пребывает в «непонятии» и неприятии. Но, сегодня он уверен. Хозяин в том самом обмундировании, чтобы вывезти своего зверя поиграть на Воле. Нет, он на воле часто бывает, мы с ним регулярно обходим наш деревенский закуток, да и во дворе он носится частенько, но живет в вольере. С таким непоседливым характером истинного спаниеля его нельзя оставлять во дворе без присмотра надолго. Да даже если я во дворе, его приходится иногда закрывать. А вы попробуйте пилить или рубить дрова рядом с этим зверем. Под пилу то он не полезет, пожалуй, а вот где потом собирать отлетевшие поленья. А бетон на дорожках уложите? Я пробовал, вон его следы, окаменелые. Ручные динозавры у доисторических людей тоже наверно так наследили на доисторической даче, теперь палеонтологи головы ломают. Такой вот он пес. Но не на Воле, когда мы выходим на тропу войны с серым зайцем, этот зверь становится отличником строевой подготовки. Я его даже почти не учил, видимо это в генах. Натаску он освоил за пару месяцев, мне даже показалось, что он просто надо мной поиздевался тогда.
По пути к вольеру зашел за дом, отключил питание насоса скважины и перекрыл газовый вентиль. Смотрю зверь уже взведен, буквально как пружина, уже даже лапами не перебирает, только глазами сопровождает меня.
— Иду, иду сейчас.
В ответ легкий скулеж. Взял с вольера поводок, открыл калитку. Фьють. Как пуля. Аж песок полетел из-под лап. Секунда и он уже у машины, у багажника топчется, нюхает что-то. Я подошел открывать только начал, пес не удержался и сиганул. Не успел я, треснулся он об дверь, упал, подскочил и не секунды, не думая опять прыгнул. Попал в этот раз. Сумасшедший азарт у зверя. Я почесал его по голове.
— А ты, Шарик, балбес.
Аккуратно закрыл багажник. Как-то раз прищемил ему лапу там слегка, еще в его собачьем детстве, теперь осторожничаю. Как, впрочем, и он, помнит. Сидит смотрит на меня через окно. Я ему подмигнул и пошел на свое место. Сел за руль, осмотрел еще раз салон. Всё на месте. Тронулись.
До места нам ехать километров пятнадцать всего и большую часть по грунтовке. Погода прекрасная, солнышко начинает всходить. В этом году осень вообще ведет себя странно, она слегка задержалась. Обычно в конце ноября уже снег выпадает не часто, но бывает. А сейчас такое впечатление, как будто второе бабье лето настало, снегом и не пахло даже. Чудит нынче климат.
На охоту я хожу один, не считая собаки. Как-то не срослось у меня с местными охотниками. Да их тут и немного, что на популяцию зайцев влияет положительно. Друзей здесь я тоже не завел. Так все как-то больше знакомые, коллеги, партнеры. Нет люди тут неплохие, просто я такой, нелюдимый. Дикий. Собственно, для этого я в деревню и уехал, подальше в глушь. Друзья остались в городе далеко. Да и осталось их там два человека, и одного из них другом уже никак назвать не получится. Не прошел друг испытания деньгами. Они, деньги оказались ближе ему. А кто-то из старых друзей, как и я, уехал еще дальше. Кто-то перебрался в Москву нерезиновую, кто-то за границу. Вот и я оглянулся вокруг, а и нет никого. Продал квартиру, унаследованную от родителей и подался в деревню эту.
Как-то, будучи в командировке, проезжал мимо, объезжая летнюю пробку на М-4. Устал, свернул с трассы на дорогу, что уходила в сосновый лес. Смотрю, за соснами вроде как дома, доехал, а там четыре дома в ряд и чуть поодаль еще стоят. Вокруг лес, в километре за домами белеют меловые холмы. Красиво. Думаю, подъеду к холмам, посмотрю. Объехал эти четыре домика по грунтовке и уперся в небольшую речку, а холмы меловые за речкой. Остановился я в тени деревьев у реки, вышел на берег. Река прозрачнейшая, песок на дне видно, утка взлетела, еще одна. Осмотрелся. Вот что за чудное место тут, живут же люди, перед домом лес, за домом река. Птицы поют, рыба плавает. Вон и мужик какой-то сидит на берегу, метрах в десяти. Подошел, поговорили, покурили. И вот я тут живу теперь. В крайнем доме, потом два пустых двора, потом еще дом. Там бабулька живет. И теперь вот я, семь лет уже живу.
Место для своего охотничьего лагеря я нашел давно. Каждое открытие охоты с него начинаю. Старый заброшенный пруд, скорее даже лужа, очень маленький и никому неинтересный, рыбы тут нет практически. Потому как зимой весь пруд превращается в большой шмат льда. Вокруг клены, топольки и терновник непролазный. Я это место на спутниковых картах нашел, долго искал к нему подъезд. Не нашел. Сделал сам, топором и пилой, но бываю тут не часто. На берегу под кленами есть небольшая площадка, вот на ней и располагаюсь всегда. Никаких следов пребывания здесь кого-то еще не видел. Находил пару старых стеклянных бутылок, вросших в землю и всё. Непопулярное какое-то место, что неудивительно, я через терновник весь день прорубался. Пруд располагается в небольшой ложбинке, в начале большущего оврага. Этот овраг выходит своим устьем к реке на которой стоит мой дом, только дом на другом берегу. По прямой километров семь всего, но реку надо пересекать по мосту, а он далече. Потому получается пятнадцать километров крюк.
Подъехал, протолкался через терновник, скрипя ветками по бортам и нервам. Издержки, однако. Остановился, открыл быстрее багажник, а оттуда естественно вылетел черный снаряд бодрого угара. И пошел круги писать, носом по земле. Я же достал из салона, термос с кофе, фляжку с ромом и пакет с бутербродами. Пес, сразу бросил мероприятия по освоению местности, решив проявить солидарность в деле уничтожения продовольственных запасов. Я открутил крышечку фляги, накапал себе из нее в кружку ароматный ром, бросил один бутерброд Фреду.