Чудеса в раскрутке

Глава 30

В которой Фейри Грин смотрит на птиц

Без облаков на небе даже осеннее аранийское солнце довольно быстро прогрело воздух. Рассветный холод уполз обратно в горы, недовольно ворча и цепляясь за все подряд клочьями тумана. Подмастерья Грориссона примерно с теми же звуками принялись разбирать свой кофе- чае- и так далее заварочный агрегат, но я успела наполнить горячим чаем самую большую из имевшихся поблизости кружек. И теперь держала её двумя руками, ожидая, пока чай остынет, а заодно любуясь, как гном ползает вокруг катера.

Хотя слово «ползает» не передавало всей полноты происходящего действа. Ползают дождевые черви, гусеницы и змеи. Ори Грориссон со всей подобающей подгорному коротышке основательностью изучал нижние поверхности «Варга», используя при этом очки со сменными линзами, а также дюжину различных инструментов, позаимствованных то ли у ювелира, то ли у стоматолога. Маленькое круглое зеркальце на палочке, молоточек, странного вида щипцы, какие-то изогнутые приспособления. Гном явно вознамерился так или иначе проверить каждый дюйм катера.

Стоявший рядом Тайлер то бледнел, то краснел и, наконец, не выдержал — последней каплей стала отвертка, при помощи которой Ори начал методично проверять закрутку винтов на левой передней опоре.

— Я осматривал её! Дважды!

— Значит, я осмотрю в третий раз, — невозмутимо заявил Ори, — а потом еще и в четвертый.

— Если вы не доверяете…

— После вчерашнего «эльфийского дара» и дырок в катере, — гном выразительно постучал рукояткой отвертки по пластине на опоре, — я не доверяю даже собственной тени. А твоей безбородой тени тем более, она моложе и глупее.

Сопение Тайлера изменило тональность, но продолжать спор с Ори он все же не стал. Умнеет, взрослеет или просто устал. Стойкий запах сгоревшего керосина явственно намекал, что большую часть ночи наш полугном провел рядом с лампой.

Ори обошёл катер ещё раз и остановился возле меня.

— Тебя бы тоже к делу подтянуть, ушастая. Твои гляделки сами по себе получше всей этой, — гном коснулся пальцем сдвинутых на лоб очков, — бижутерии, да и нюх лишним не будет. Но ты не знаешь, как правильно, а как плохо.

— Так объясни!

— У тебя есть лишний год? — усмехнулся Ори. — Хотя что я несу, какой год… чтобы начать кончиками пальцев чувствовать подсевшую пружину или на глаз определять усталость металла, даже у гномов порой уходят десятилетия. Такое просто словами не расскажешь. Да и наставник, — после короткой паузы добавил он, — из меня, по правде говоря, хреновый. Мне обычно проще самому сделать как надо, чем другим объяснить.

— Понимаю.

Наклонившись, я попыталась найти место попадания вчерашней пули. Даже с расхваленным Ори эльфийским зрением задача оказалась не простой. Там, где люди просто заткнули бы дыру подходящей деревяшкой, гномы заменили кусок доски целиком, тщательно зашлифовав и залакировав стыки. Не знай я точно, где и что искать, скорее всего, не увидела бы разницу между старым и новым, посчитав незначительный перепад оттенков обычным делом. Если пристально вглядываться, то весь корпус «Варга» выглядел немного пятнистым. Да и странно ждать иного, если не убрал изделие в стеклянную бутылку. «Варг» уже успел пройти через многое, и ветер с дождем оставили свои следы, а солнце подчеркнуло их.

— Посадочная бригада уехала утренним экспрессом, — встав, Ори принялся тщательно вытирать руки ветошью. — Два человека и гном, хоть и не из моего клана, но ребята надежные, справятся.

— Посадка там же, в Дромнессе?

— Нет, — гном отбросил тряпку, — решили выбрать другое место, подальше. Шкипер расскажет… а вот и он, как раз идет.

Даже не будь звук шагов Старого Шкипера настолько узнаваемым из-за протеза, я все равно догадалась бы о его приближении по запаху. Столько кофе в чашку не сыпал даже полковник. Уверена, на полсотни футов одного лишь запаха хватало, чтобы пробуждать спящих, а если постоять рядом, то поднялся бы даже свежий покойник. Если, конечно, не страдал насморком еще при жизни, как лейтенант О’Шиннах. Вчерашний полёт уже к вечеру заставил его увешаться соплями, от которых сегодня остался красный шелушащийся нос. Впрочем, краснота могла также являться остаточным эффектом лечения в исполнении Джона Сибрука. Старый Шкипер являлся убежденным сторонником траволечения, причем комплексного: шалфей, ромашка, календула, дать настояться, добавить липовый мёд, получившуюся смесь добавить в ром. У меня сложилось впечатление, что именно ром и являлся основным ингредиентом.

— Четвертый этап гонки, по сути, — просто перелет обратно в Клавдиум.

В этот раз Сибрук даже не стал доставать карту из футляра. Впрочем, они с Алланом «лечились» над ней весь прошлый вечер. Меня же отправили спать со словами: «Пусть хоть кто-то на борту окажется здоровым, трезвым и выспавшимся!».

— В этот раз прогноз на маршрут благоприятный: средняя или слабая облачность, на большей части устойчивый западный ветер. От Норнлокка пойдете на юг, потом довернете к западу. Высоту держи пять-шесть тысяч, их механическое величество, — Старый Шкипер кивнул на Ори, — посчитал, что так будет оптимальнее.

— Для шести тысяч футов у нас хорошо просчитанный и проверенный вариант пропеллеров, — пояснил гном, — а все, что выше… я верю выкладкам Фрэнсиса, но лучше проверять их в более спокойной обстановке.

— Согласен, достопочтенный. Значит, набираете высоту, ложитесь на курс, выставляете оптимальный режим работы машины и летите. Регламентом не предусмотрен отсев участников на четверном этапе, разве что судейская комиссия решит, что в финале образовалось чересчур много участников. Но это, — Старый Шкипер указал на поле, где стояла едва десятая часть от собравшейся на первый старт пестрой толпы, — вряд ли наш случай. Надо просто долететь, чем и занимайтесь. Ровно, спокойно, без попыток доказать, что «Варг» умеет бежать быстрее собственной тени. Но и не расслабляйтесь…

Я смотрела на ботинки Сибрука. Новые, не больше сезона, низ черной гладкой кожи, верх светлого твида, застегнуты сбоку на ряд белых костяных пуговиц — у Шкипера в складном ноже для застегивая этих пуговиц имелся специальный крючок. Вчера днем Сибрук отдавал ботинки чистильщику, слабый запах ваксы ощущался до сих пор, но часть грязи явно еще с вечера, утренние пятна еще не успели подсохнуть.

— Вы меня слушаете, мисс Грин?

— Очень внимательно, Ш… мистер Сибрук.

— Надеюсь, — по-моему, Старый Шкипер мне не поверил, — что и в полете вы тоже сохраните концентрацию на главном, а не растратите свое внимание на холмы, поля, речки, овец и прочие забортные красоты. После гор полёт над равниной может показаться легкой прогулкой и возможностью расслабиться. Не поддавайтесь этому чувству, воздух коварен, он только и ждет вашей минутной слабости. Внезапный порыв, нисходящий поток, турбулентность… Вы не на огромном крейсере и даже не на летающем паруснике, а им тоже, случается, ломает хребет.

— Буду очень внимательна, мистер Сибрук, — пообещала я.

Старт четвертого этапа назначили на полдень. Немного странное, на мой взгляд, время, учитывая предстоящий перелет. Возможно, устроители гонок хотели дать пилотам выспаться. Возможно, хотели выспаться сами. Возможно, задержку вызвал бургомистр, непременно желавший сказать «собравшимся здесь гостям и участникам гонки» короткую, не более получаса, приветственную речь. На мой взгляд, приветствовать отлетающих выглядело не очень разумно, но, судя по долетавшим до меня обрывкам фраз, похожий на гнома-переростка «достопочтенный эсквайр Хоуп» мог зачитывать её где угодно и как угодно, даже задом наперед.

— Слышала про Лайонела?