Чудеса в раскрутке

— Но все же ты здесь.

— Полковник сказал: тебе стоит воспользоваться шансом проветриться, другого не будет, — спародировал голос Карда майор, — а кто я такой, чтобы спорить с начальством. И вот я здесь. Не очень, правда, понимаю, зачем?

— Кард ведь тоже явился?

— Уже ушёл спать, — подтвердил кобольд, — редкий дар — засыпать, когда большинство только начинают пить.

— Угу, полковник умеет и не только это, — Аллан посмотрел на бутылку, — виски из Баккеланда?

— Ага. Правильный, выдержанный, а не отрава, которой мои сородичи пытаются травить клопов и младших офицеров. Присаживайтесь, у нас тут почти философская дискуссия, и пара трезвых взглядов со стороны не помешает.

— Ты вот кого сейчас обозвал трезвым, пехота?

— А ты уже? Значит, хорошо держишься, флотский.

— О чем спор? — спросила я, забираясь в кресло. Широкое и низкое, поэтому я, наплевав на приличия, скинула надоевшую обувь, закутала колени пледом и, обняв их, принялась наблюдать за языками пламени в камине.

— Мистер Грориссон, — указал кобольд на гнома, — ругательски ругает свою подгорную родину, а я в меру своих слабых сил пытаюсь ему возражать.

— Вовсе я не… в общем не это самое, — недовольно буркнул Ори.

— Серьезно? — Патрик приподнял бровь, точнее, я догадалась, что данная кривая гримаса обозначала именно этот жест. — Вы только что назвали Глен-мор каменной задницей мира, где, цитирую: «седалища старейшин так приросли к стульям, что никаким зубилом не отбить!»

— Это не ругань, человек, а констатация факта.

О’Шиннах опустился в соседнее кресло и сразу откинулся на спинку, закрыв глаза.

Ори сцапал бутылку, плеснул виски в третий стакан и пододвинул ко мне.

— Нет!

— Это не «Жар сердца горы».

— Я всё равно не доверяю жидкостям, которые могут растворить ложку.

— Ложку не растворит.

— Все равно нет!

— Отстань от ребенка, — не открывая глаз, произнес Аллан, — и оставь бухло мне. Выдумал тоже… переводить хороший напиток на тех, кто не сможет оценить его вкус.

— Это я-то не смогу⁈ — схватив бутылку и чистый стакан, я нацедила себе янтарной жидкости. Вот! Полпальца, не больше.

— Тонковаты у тебя пальчики, ушастая, — хмыкнул гном, но пытаться доливать не стал.

На некоторое время стало тихо — для людей и гномов. Мой мир остался наполненными звуками. Где-то за стеной или в самой стене торопливо шуршали мыши, время от времени тонко попискивая. Полено в камине треснуло, выпустив дюжину крохотных искр. Пролетавший мимо ветер качнул ставню, вывеску и висевший на соседнем доме фонарь.

— Городок слишком близко к горам, — глядя в огонь, произнес Ори. — Всё здесь такое… знакомое. Камень. Дым. Даже вкус воды.

— Вкус воды? — уточнил Аллан. — От Фейри я такое готов был услышать и даже поверить, но гном…

Мы с Патриком и Ори обменялись понимающими взглядами.

— Люди…

Тяжело вздохнув, Грориссон резким движением опрокинул виски в рот и с треском впечатал опустевший стакан в лакированную столешницу.

— Молодым под горой, — медленно и тихо заговори он, — жить… сложно. Если родился в богатом клане, да поближе к Главе, а не так, что родство только по летописям сверять, то… Нет, мы-то не люди, из пещеры никого не выкинем. Не принято, да и, — подняв голову, гном криво усмехнулся, — нерациональный расход полезных ресурсов. Тебе найдут место у наковальни, а дальше все зависит лишь от самого тебя. Откроешь в себе незаурядный талант или просто будешь рвать жилы и расталкивать локтями таких же неудачников — глядишь, выберешься чуть повыше, будешь получать кусок мяса по праздникам. Если очень повезет, скопишь «выход» на жену к сорока. Нет — жри грибную кашу, крысу по большим дням, свинину нюхай через чужую дверь. Старейшины скажут: мы всегда так жили, не смей думать иначе. Бабушки добавят: веди себя, как подобает гному. Мастера усмехнутся: сначала докажи. Ну а клан, — Ори стиснул кулак, — клан заявит: всё твоё — наше, всё наше — не твоё!

— Напомните, мистер Грориссон, — пальцы майора неторопливо вращали стакан, словно человек целиком сосредоточился на отблесках огня в янтаре, — что такое «выход» за жену? Правильно я помню, что у вас жених платит выкуп, а не жена приносит в дом приданое?

— Еще как правильно, — сказал Ори. — Под горой гномка, способная рожать, — большая ценность. Тут не до романтики, которую так любите вы и эти ушастые, — он махнул рукой в мою сторону, — брачный договор составляют порой длиннее иного соглашения между кланами. Родишься бедным — есть шанс всю жизнь так и остаться мальчишкой при бороде. Без семьи ты никто. В Совет не попасть, голос на клановом собрании вроде бы есть, но его никто никогда не станет учитывать. Старшие смотрят на тебя, как на молоток без рукояти: железо вроде бы есть, а пользы нет.

— Тем не менее, — вкрадчиво произнес Макфарлейн, — ваше общество нашло способ сохранять стабильность. Вы сумели направить энергию молодых и не очень бунтарей вовне, на поверхность. Бери топор, сходи, добудь на «выход», если повезет, будет и не одна жена…

— Насчет многоженства у гномов — это людские байки, — Ори набулькал себе новую порцию виски, — Прямого запрета нет, и те же Старейшины могли б себе позволить, но… не рационально.

— А в остальном?

— В остальном верно. Вот мисс Грин опять не даст соврать, наши к ним в старые времена ходили не реже, чем к людям!

— И потом продавали захваченных эльфиек этим самым людям! — не выдержала я.

— Под горой они быстро дохли, — без тени раскаянии произнес Грориссон, — так что да, было и такое. Сами виноваты, вы давно уже могли бы нам помочь, но не захотели, ни тогда, ни сейчас. Хотя сейчас-то уже не больно-то и надо. Нет смысла воевать, когда у людей полно работы для гнома с руками. Заводы, шахты, мосты, паровые гиганты, летающие корабли… — Ори ткнул пальцем в стену, хотя и не ту, за которой находилось летное поле с катерами. — Человек сначала гордится, что придумал машину, а потом зовёт гнома, чтобы машина не убила его в первый же день.

— Грубовато, — пробормотал Макфарлейн, — но в главном верно.

— А разве в твоем Баккеланде не так же было? — развернулся к нему гном. — Скажи, кобольд, только честно, глядя в глаза… вот ушастой в её гляделки, они видят ложь! Еще до Раскола, или как оно у вас там? Северная земля много ртов не прокормит, верно? А плодитесь вы чуть похуже людей, но тоже быстро. Дробить наделы долго не выйдет, рано или поздно младшие сыновья пойдут искать добычу в чужой стороне. Лучше подальше, не у соседнего клана — там и родня, там и кровная месть, да и нищие они.

Макфарлейн на мгновение улыбнулся

— В наших песнях говорят о походах за славой.

— В наших тоже, — буркнул Ори. — Песни всегда врут лучше бухгалтерии!