Страница 73 из 104
— Предпочла бы забыть! — воспоминание, словно порыв ледяного ветра, заставило меня зябко передёрнуть плечами, — Тот безумный полёт, катастрофу и все остальное.
— Но ведь мы выжили. Сейчас тоже выживем. Все хорошо.
— Знаешь, Аллан, — медленно произнесла я, — у тебя просто удивительный талант подбадривать. От которого хочется утопиться в ближайшей луже.
— Тут недалеко, если что, — фыркнул человек, а затем присел на корточки рядом. — Но лучше скажи, отчего ты так вцепилась в Кэла?
— Кэла?
— Едва ты услышала о его возвращении, тебя как подменили, — пояснил Аллан. — Ты начала скакать, словно бешеная белка. Сунулась в самые жуткие трущобы, наняла эту… де Бриенн, потом из ничего за несколько дней организовала гоночную команду. Что на тебя нашло, Фейри? Приступ знаменитой эльфийской мстительности?
— Не мстительности…
В густом сумраке человеческое лицо Аллана теряло мелкие оттенки, но не движения. Губы слегка сжаты. Пальцы на колене неподвижны слишком старательно. Похоже, действительно хочет понять, и любопытство пересилило боязнь обидеть.
— Самосохранения.
— Даже так?
— Кэл вернулся. Не думаю, что из-за меня или даже из-за нас, но и про нас он помнит. Пытаться отсидеться — не вариант. Надо найти его первой. Это не месть, а желание не оказаться трупом в чужой игре.
— Фейри, у людей такое часто и называют мстительностью.
— Просто разумная предосторожность! — я повысила голос, — если кто-то идет по твоим следам, надо устроить засаду. Опасность должна быть устранена.
— Занятно, — с задумчивым видом кивнул О’Шиннах, — выходит, для тебя это действительно инстинктивное. И все эти леденящие душу истории, как эльфы мстят за своих, они вызваны тем же самым?
— Мы Перворожденные, а не какие-то животные, — обиженно сказала я, — и руководствуемся не инстинктами, а рациональными соображениями. Угрозы надо устранять, чем раньше, тем лучше.
— И лучше всего это получается сделать до того, как угроза станет реальной, а не потенциальной, — снова кивнул Аллан. — да, все так. И при этом вы считаете себя мирными лесными жителями, а не опасными ушастыми параноиками. Надень кожанку, дождь усиливается.
Я в очередной раз напомнила себе: пытаться объяснять людям, даже лучшим из них, как мыслят по-настоящему разумные существа — пустая трата времени. Олень и розы, да. Красоту цветов зверь не оценит, а при попытке сожрать поцапается о шипы.
А дождь в самом деле стал сильнее, как и ветер.
В этот раз кожанка показалась уже не такой тяжелой и неуклюжей. Шлем я надевать пока не стала — волосы уже промокли. Прошла к близкому берегу, где виднелась полоска черной воды и, подставив ладонь под капли дождя, принялась наблюдать, как россыпь мелких сливается в более крупные, словно притягиваясь друг к другу. Занятно, но света в какой-то момент стало больше, словно лучи заходящего солнца все же сумели найти лазейку в облачной пелене. Но возвращение света длилось недолго, пару минут, вряд ли больше — а затем стало еще темнее, так что даже силуэт «Варга» начал расплываться на фоне земли, оставаясь четким лишь верхней частью.
— Починил.
Тайлер выглядел старше на несколько лет и грязнее на несколько слоёв.
— Постарайтесь, чтобы нас не слишком трясло, дергало и болтало. И не орите в трубку слишком громко.
— Что, — Аллан поднял взгляд от листа карты, на которым согнулся с карандашом, — и от этого твоя заплатка может слететь?
— Нет, от ваших воплей у меня в ушах звенит.
— Примем во внимание. Но, — лейтенант осторожно поднял намокшую карту, — нам потребуется подняться выше облаков. Если повезет, успеем заметить солнце. Или на небе будут звезды. Пока же… — он принялся складывать мокрую бумагу, — мы где-то в Думнонии. Если кто забыл или не знал, болота и пустоши занимают четверть графства. Ориентиров тут нет, спросить тоже не у кого. Ошибемся с курсом — улетим в океан.
— Говорю же, — пробормотала я, — ты умеешь подбадривать.
Взлет с островка прошёл намного легче посадки. Сейчас не требовалось тянуть на последних унциях, или в чем там гномы измеряют пар в котле. «Варг» нырнул в низкие облака, я перевела рычаг сначала на «средний ход», а потом и на «полный». Горелка звучала ровно, хор прочих механизмов тоже на разные лады выводил песню нормальной работы. Мы летели сквозь тучи, быстро поднимаясь вверх… А они все не кончались и даже не светлели. Пять, шесть, восемь тысяч футов сизо-серая мгла даже не особо менялась в оттенках, а ледяной дождь, казалось, лишь усилился с высотой.
— Десять ангелов два херувима, — неожиданно произнес Аллан, и, покосившись с ухмылкой на меня, добавил: — раз уж ты пилот, учи жаргон.
— Лучше скажи, где твои звезды?
— Ну-у… — лейтенант сделал вид, что задумался, — где-то там, за облаками.
Сначала я услышала… или ощутила, как сменился тон пропеллеров, став более неровным, вибрирующим. И сам «Варг» стал словно тупее, более сонным… Высунув голову, я заметила белесый налёт на передних рулевых «плавниках», и похожая белая паутина начала расползаться по козырьку. Холод пробирался сквозь одежду, сквозь шерсть, кожу, смазку, прямо в кости. Но туча вокруг уже начала светлеть…
— Еще немного…
Внезапный порыв ударил снизу. Катер подбросило, потом провалило, ремни врезались в плечи, я вцепилась в штурвал обеими руками, отчаянно пытаясь удержать «Варга» носом к потоку, не дать ему лечь на бок. Из переговорной трубки донесся голос Тайлера, но совершено неразборчивый.
— Спускаемся! — рявкнул мне в ухо О’Шиннах.
— Но звезды…
— Мы сейчас в кусок льда превратимся! Уходи вниз. Я тут кое-что посчитал…
Плавно, насколько получалось при замерзших рулях, я опустила нос, и мы пошли вниз, в темно-серую толщу.
— Держи строго на восток.
Не знаю, каким шаманским ритуалом добыл курс лейтенант, но я тащила «Варга» сквозь облака и ветер, больше полагаясь на свои чувства, чем на его слова или приборы. Чуть потянуло влево — значит, слой ветра меняется. Капли бьют резче справа — повернуть на полградуса. Пропеллеры взвыли свободнее — похоже, часть льда сорвало и рули стали слушаться легче…
— Расход газа выше расчётного!
— Насколько? — наклонившись к трубке, уточнил Аллан.
— Не знаю. Похоже, какая-то утечка осталась. Небольшая, но…
— До Дромнесса хватит?
Тайлер замолчал.
— Должно хватить, — после долгой паузы сообщил он, — если не будем долго изображать чайку в шторм.