Страница 64 из 104
— Не все… — деловито нанизывая картофель на вилку, буркнул Олаф и, поймав наши недоуменные взгляды, пояснил, — не все соглашаются болтаться в двенадцатых. Быть первым тоже привыкаешь. Слава, легкие деньги, поклонники… кто-то уходит из гонок совсем, кто-то пытается любой ценой вернуться на пьедестал и платит жизнью за попытку, рано или поздно… скорее рано. А мы… перегорели.
— И все же вы тут.
— Привычка, мисс эльфийка, — пожал плечами Джонатан Великолепный.
— Привычка к чему?
Джонатан посмотрел не на меня, а куда-то сквозь шатёр, туда, где за тканевыми стенами темнело поле, стояли катера, пахло травой, дымом и смазкой.
— К тому, как уходит земля и ты остаешься наедине со скоростью и небом. К толпе, что будет выкрикивать и твое имя. К финишу, когда руки дрожат, рот сухой, в ушах звон, а ты жив. Не просто жив, а живее, чем до старта. Ну и всегда есть шанс, что именно тебе повезет. А остальным… тем, кто ушел в отрыв… юным, дерзким, везучим, на новых катерах! — нет, не повезет. Вкус победы, мисс Грин, пьянит сильнее любого вина.
Он наклонился чуть ближе.
— А главное, эту жажду не утолить. Живешь, пока побеждаешь, а потом… пустота, обида и желание вернуться на пьедестал, твой по праву. Пока однажды ветер, камень, лопнувшей котёл или дурак за штурвалом другого катера не объяснят, что прошлые победы не являются обещанием будущих.
Аллан промолчал. Я — тоже.
— Мы трое, — Джонатан ткнул большим пальцем в свою грудь, а потом указал им же на друзей, — кое-как научились жить с этим. Каждый из нас и так давно уже залез в долги у Ангела Смерти. А он снисходительный кредитор, но не любит, когда начинаешь делать новые долги, не расплатившись по старым векселям. Поэтому мы не рискуем без нужды. Нам достаточно шанса снова подняться в небо.
— Ну и есть еще темные лошадки, — добавил Олаф, — чаще пустышки, но порой там выпадает «разбейся или победи», как в старые времена.
— Темные лошадки? — переспросила я, вспомнив разговор с Клэр.
— Всякие сомнительные конструкции, — охотно пояснил Джонатан и я почувствовала, как Аллан легонько пинает меня в голень. — И речь не о переделках вроде вашего «Варга». Под шкурой-то у него машина Ливеллина-Хьюлетта, третья модель.
— Мы-то еще помним, как появилась первая! — хмыкнул Густав-Молния, — не паровая машина, а просто сборище несуразностей. Перегревалась, ломалась, котлы… ну, котлы не взрывались разве что. Но когда Мартин Три Звезды на втором этапе обошёл всех на добрых полдня…
— Откуда полдня-то? — возмутился Джонатан. — Я от него тогда отстал часа на три, не больше и пришел четвертым.
— Да не об этом речь! — повысил голос Густав, — Мартин тогда уже считался двенадцатым, как мы сейчас. Вот потому его и посадили в катер с новым типом котлов. Мало кто верил, что у него выйдет дойти до финиша этапа. Зато к следующему сезону добрая половина катеров обзавелась котлами Ливеллина.
— А в этом сезоне, — попыталась я вернуть разговор в нужное русло, — много «темных лошадок»?
— Целая куча! — радостно сообщил Олаф, — Лорд Льюис очень старался не допустить к гонкам всякие сомнительные аппараты, но сэр Комптон снял перед ними почти все барьеры. Да вы сами видели, что творилось на летом поле. Удивительно, что большая часть вообще сумели взлететь, я-то думал, они разваляться при попытке оторваться от земли.
— Ты преувеличиваешь, — возразил Джонатан, — согласен, часть из них выглядит экзотично, но не стоит судить по внешнему виду. В некоторых есть и рациональное зерно.
— В этих-то странных штуках⁈ Ой, не верю! У катера должны быть кейворитные решетки, мощная паровая машина и пара пропеллеров! Ладно еще спиртом вонять или паром плеваться… но завывать, как демоны с красной луны или сыпать искрами, это уже совсем перебор! Такое летать не должно!
— Не должно, — хихикнул Густав-Молния, чаще других доливавший в свой стакан из бутыли, — но летает и быстро! За это стоит выпить.
— Мне тогда еще пунш нужен, — мелькнула мысль похлопать ресницами, но я решила не переигрывать с образом. Трое за столом дураками не выглядели, — а эти «странные штуки»… они совсем-совсем странные?