Чудеса в раскрутке

Этот мысленный диалог, разумеется, являлся полнейшей глупостью и бредом. Но странное дело, именно после него границы мира вновь стали понемногу раздвигаться. Я почувствовала вкус ветра с убранных полей, легкую затхлость от болота в низине справа, от корпуса до сих пор воняет лаком. «Чух-чух-чух» за спиной, в это пусть Том вслушивается, равно как и в пропеллеры, хотя у правого звук чуть выше, и это «чуть» норовит сдвинуть катер в сторону, так что приходится то и дело подрабатывать штурвалом, возвращаюсь на правильный курс. В более громких звуках терялись другие, куда более важные: шуршащий посвист воздушных струй вокруг катера. Интересно, если еще прибавить скорость, они станут отчётливей?

— Кажется, — развернувшись ко мне, крикнул Аллан, — кто-то слишком быстро входит во вкус!

Расслышала я его с трудом, а разглядеть бы и вовсе не получилось. Если прежде бьющий в лицо поток казался просто неприятным, выжимая слезы из глаз и заставляя отворачиваться, то сейчас он стал почти не переносимым. Взглянуть вперед почти не получалось и даже отвернувшись, я чувствовала, как ветер дергает за волосы, пытаясь оторвать голову от шеи.

— Впереди замок!

— Где⁈

— Сбавь скорость!

Назад рукоятка сдвинулась неожиданно легко, перескочив с «полного» сразу на «самый малый». На корме что-то залязгало, катер замедлился — резко, словно с разбега влетел в невидимую воздушную стену. Забыв о предупреждении Аллана, я нажала педали, в носу что-то щелкнуло и катер встал на дыбы.

— Что⁈ Это⁈ Было⁈

О’Шиннах шумно выдохнул, отпустил ручку на борту, протер глаза, подмигнул мне и наклонился к трубке.

— Проверка экстренного торможения, Том. Извини, что не предупредили, сами не ожидали, что будет настолько… экстренно.

— В следующий раз ожидайте, — булькнула трубка, — у меня тут чуть котёл с креплений не сорвало! И рама погнулась… кажеться… надо будет жесткость усилить…

— Сейчас приземлимся, — пообещал Аллан, — и ты лично выкатишь мистеру Грориссону самый полный список необходимых доделок, переделок и прочих.

— Жду не дождусь!

Решившись, я взялась за рычаг управления носовой решеткой. Катер опустил нос… еще немного, уже на обеих решетках — и мы начали скользить по склону воздушной горки, разменивая высоту на скорость.

— Стена, Фейри.

— Вижу, — я перекинула рукоять на «стоп». — Там восходящий поток, не заденем.

Поток там действительно имелся, его было видно по шевелящимся у подножья стены травинкам. Но то ли он в последний момент ослаб, то ли я просто переоценила его силу, но катер приподняло слабее, чем рассчитывала. Вместо запаса в три фута у нас остался едва лишь один и мне пришлось раскрутить штурвал, в лихом крене протаскивая правое крыло между зубцами. Но все же мы пролетели над стеной, не задев её и остановились над замковым двором. Осталось только…

Где-то в носовой части раздался звонкий щелчок и катер перекосило влево.

— Я ничего такого не делала! — быстро сказала я.

— Знаю, — глядя на приближающуюся башню, отозвался Аллан. — Пригнись.

Касание вышло довольно слабым, но и его хватило, чтобы воздух наполнился противным хрустом ломающегося дерева. Затем к нему добавился еще более противный скрежет металла о камень. Катер отвалился от башни, просел на несколько футов, навалился на башню снова, медленно сполз вниз и, наконец, замер.

— Что, — в наступившей тишине голос лейтенанта прозвучал очень отчетливо, — для первого вылета посадка вышла довольно мягкой.

Если вы эльф, которому дороги рассудок и жизнь, держитесь подальше от старта Королевской воздушной гонки!

Думаю, я и раньше подозревала нечто подобное, но действительность превзошла мои худшие опасения. Буйные стада людей и гномов еще вчера вытоптали на летном поле остатки травы, а к утру и почва превратилась в буро-зеленую кашу из глины, щепок, угольной пыли, соломы и машинного масла. Пахло тоже всем сразу. Углем, горячим железом, свежей краской, лаком, конским потом, жареными каштанами, табачным дымом, дешевой колбасой, дорогими духами, мокрой кожей и подгоревшим тестом. Ну и, конечно же, воском.

— Больше двух сотен катеров, — закончив натирать левый носовой «плавник», Тайлер аккуратно сложил пасту, фланелевую тряпицу и брусок в продолговатую жестяную коробку из-под бисквитов. — Я досчитал до ста восьмидесяти трех, прежде чем сбился. Сами видите, все время кто-то прилетает или перелетает с участка на участок. Никакого порядка, моя гномская часть в печали.

— Твоя гномская часть недовольна, что всем участникам не присвоены порядковые номера и летное поле не расчерчено на пронумерованные места? — ехидно спросил О’Шиннах. — Можешь не переживать, это еще впереди. Организаторы просто не видят смысла тратить усилия на этот сброд оригинальной конструкции.

Образный эпитет лейтенанта довольно точно соответствовал окружающей нас хаотичной действительности. Хотя «Огнедышащий Варг» своими «зализанными» очертаниями мог показаться необычным на фоне стандартных летающих катеров, с их коробчатно-рублеными формами, на поле вокруг нас имелись и куда более экзотично выглядящие аппараты. Один одноместный аппарат рядом с нами вообще походил на кресло, к которому по ошибке прикрутили котёл, два крыла и самоубийственную надежду. Его пилот, худой человек в длинном кожаном пальто, жёлтом шарфе и натянутой почти на нос шапке, выглядел как плохо закреплённое чучело для отпугивания ворон. Ещё дальше виднелось громоздкое сооружение, похожее на паровоз, которому прицпеили два маленьких вагона, четыре больших боковых винта, хвостовое оперение и верхушку собора. По крыше первого «вагона» ходил человек с розовым флагом и рупором, периодически выкрикивая что-то жестяно-неразборчивое. За ним из трех скошенных труб валил густой и едкий нефтяной дым.

— Это тоже полетит?

— Полетит, — полугном даже не стал заглядывать через катер, явно догадавшись, о каком аппарате идет речь, — катер сэра Хайрема. Есть проблемы с маневренностью и остойчивостью, но зато подъёмной силы и мощности машин хватит на пятерых. Но вон та красная лодка за ним, это уж точно либо испытание терпения судей, либо попытка доказать, что кирпичный дом тоже может взлететь, если достаточно громко на него заорать.

— На самом деле все проще, — Аллан закончил пристраивать на место карту и присоединился к беседе. — Значительной части этих штук требуется оторваться от земли на фут, проползти десяток ярдов и шлёпнуться обратно. Достаточно, чтобы стюарды зафиксировали факт взлета, после чего герой радостно пишет на визитке: «участник Королевской воздушной гонки!»

— То есть большая часть этих недоразумений, — я оглянулась на ряды катеров, труб и флагов, — сделана ради красивой строчки на визитной карточке?

— Ради красивой строчки, — философски заметил Аллан, — люди часто делают куда более глупые вещи.

Закрыв глаза, я мысленно напомнила себе, что решила участвовать в этом безумии совсем по иной, куда более важной причине. О которой еще утром говорила с полковником Кардом. В который раз обе высокие договаривающиеся стороны в очередной раз пришли к неутешительному выводу: мы понятия не имеем, что Музыкант задумал в очередной раз. Участие в Королевской воздушной гонке на этом безрадостном фоне выглядело светлым пятном, пусть и весьма сомнительной белизны. По крайней мере, тут имелись полторы зацепки: загадочное убийство пилота и, если верить Клэр, подозрительная гибель еще одного. Вполне возможно, что Кэл, он же Калеб Паркер, сейчас где-то рядом.

Хотя ровно с тем же успехом он мог бы находиться и на другом конце столицы. Атмосфера заразного безумия не ограничивалась лётным полем — в небе висели многочисленные яхты, лодки, а также несколько барж, наспех оборудованных дополнительными палубами. Они были заполнены «чистой» публикой: дамы в сложных и ярких шляпах, джентльмены с подзорными трубами и биноклями, дети в матросках, размахивающие ленточками, слуги с подносами. Тем, кому денег на билеты не хватило, но при этом имелось горячее желание непременно взглянуть на участников до взлета, оставалась ограда, крыши строений по соседству.