Чудеса в раскрутке

— Куда больше? — проворчал Ори, перекидывая рычаг, — Оно и так…

Что именно «и так», мы не услышали, потому что пропеллер взвыл особенно противно, а нити начали срываться — точь-в-точь как осенние листья от сильного порыва. Большинство летели прямиком в «пароконденсаторную установку», так и оставшуюся позади катера, но хватало и разлетавшихся по сторонам. Парочка прилипла к рукаву профессора, успевшего заслонить лицо. Тайлер не успел, поэтому нить приклеилась к его щеке, чуть ниже глаза.

— Туши!

Пропеллер еще раз обиженно взвыл и затих, уцелевшие нити бессильно обвисли.

— Клей слабый, — прикрутив вентиля горелки, заявил Грориссон, — я же предупреждал.

— Ничего ты не предупреждал! — буркнул Хэмвен.

— Значит, думал предупредить!

— Думай громче в следующий раз, — проворчал профессор, — тебя плохо слышно.

Тайлер тем временем подошёл к модели, пригнулся и с очень задумчивым видом провёл пальцем по месту, откуда сорвало несколько нитей. На светлом дереве остались тонкие блестящие следы клея, вытянутые, чуть размазанные назад, кое-где изогнутые дугой.

— Профессор… смотрите…

— Что еще?

— След, — Тайлер прокашлялся, — думаю, по нему тоже видно, что и как сдувало. Видите, где-то все напрочь унесло, тут вон завернуло, а тут ровная полоса…

— Интересное… наблюдение, — медленно произнес Хэмвен.

— Можно попробовать нанести слой чего-нибудь вязкого, — продолжил развивать свою мысль Тайлер, — не клея, а масла. Смешать еще с чем-то для пущей заметности. А потом посмотреть, что нарисуется.

Ори неторопливо развернулся к давешнему тазику из старой кирасы. По темной поверхности плавало несколько ниток, дохлая муха и непонято как залетевший во двор замка жёлтый кленовый лист.

— То есть, масло все-таки потребуется.

Я тоже посмотрела на тазик. Потом на профессора. Потом на Марилену.

— Только не жечь.

— Не жечь, — подтвердил Хэмвен, — просто намазать.

Почему-то спокойнее от этих слов мне не стало.

Грориссон опустил в масло палец, затем поднял его и позволил всем дружно пронаблюдать, как на кончике ногтя набухает капля, вытягивается и, наконец, срывается вниз.

— Слишком густое, — заключил он, — хорошо бы чем-то развести… но нечем.

— А если взять масло для подшипников? — предложил Тайлер, — у него менее вязкая консистенция.

— Оно слишком светлое, плохо будет видно следы.

— Можно добавить сажи!

— Только не из горящего масла, — быстро вставила я.

— Мисс Грин, — с укором произнес Хэмвен,– мне кажется, ваше эльфийское воспитание заставляет вас постоянно подозревать гномов и людей в склонности к бессмысленным поджогам.

— Вовсе не постоянно, — возразила я, — только когда вы собираетесь что-то поджечь.

— В данном конкретном случае, — строго посмотрел на меня профессор, — я уверен, что в этом старом замке без труда найдется большое количество сажи.

— Еще бы, — хихикнул Тайлер, — дымоходы тут с позапрошлого короля не чистили.

В итоге Том, как автор идеи, был отправлен за сажей, а мы занялись подготовкой катера к следующему запуску воздуходувки, то есть восстановлением ниточных украшений. Получалось не очень, поскольку клейстер уже подсох и загустел, местами собравшись в белесые комки. Несколько самых больших и заметных Ори срезал ножом, по поводу же более мелких профессор глубокомысленно заявил, что легкая пузырчатость не должна оказать на потоки заметного воздействия.

— Вот, готово! Смотрите, какой отличный цвет получился!

— Мы видим, — заверила полугнома Марилена. — Не размахивай котелком, пожалуйста.

В процессе добычи сажи, а затем и приготовления смеси на её основе Тайлер не просто измарался в ней примерно весь — глубина оттенка явно намекала на несколько слоев подряд.

— Как намазывать? По всему катеру?

— Нет-нет-нет, — Хэмвен даже вскинул словно собираясь преградить полугному путь, но быстро убрал её, — нужны аккуратные тонкие полосы. Берите кисточку, я покажу, где именно.

Первая полоса, по замыслу профессора, должна была пройти вдоль борта, по участку, где в прошлый раз сорвало большую часть ниток. В общем, у Тома даже получилось нарисовать её прямой… почти.

— Тоньше, мистер Тайлер, тоньше…

Полугном провёл кисточкой еще раз. Теперь линия оборвалась кляксой.

— И аккуратней.

— Может, вы сами, профессор?

— Нет-нет, у вас хорошо получается. Просто хуже, чем надо.

— Давайте я попробую, — не выдержала Марилена.

Получасом позже на гамбезоне подруги заметно прибавилось темных пятен, кафтан Ори украсился отпечатком кисти на плече, а у профессора появилась темная полоса на лбу. судя по нескольким коротким взглядам в мою сторону, я без украшения тоже не осталась. Но главное — мы раскрасили катер. Теперь чудовище имело не только шерсть, но и боевую орочью раскраску.

— Запускаем! — скомандовал Хэмвен, — сначала малые обороты, потом постепенно увеличиваешь.

— Постепенно не выйдет, — глухо донеслось из «воздуходувного тоннеля», — у меня только четыре передаточные шестерни в редукторе.

— Давай уже.

Пока Ори вылезал, разжигал горелку и поднимал пары, я скатала из ваты две новые ушные затычки. Совсем убрать звуки не получалось, но через вату они звучали чуть менее мерзко и противно. Недовольный гул пара… пыхтение поршней… вот взвыл, раскручиваясь, пропеллер. Нитки вытянулись, но масло пока поблёскивало все теми же ровными полосами.

— Быстрее!

Гул пропеллера стал еще ниже. Масляные полоски дрогнули, начав расползаться ложноножками потеков. Прямо… а тут кривее… под крутящимися нитями масляные следы тоже завернуло, рисуя нечто вроде улиточных раковин. Дальше, у кормы гонимые ветром капли вдруг устремились вниз, оставляя за собой тонкие темные дорожки.

— Видите, профессор! — азартно перекрикивая вой пропеллера, Тайлер попытался ткнуть пальцем в потеки, но его руку тоже отбросило ветром, — здесь нормально идет, а здесь его срывает и закручивает.

— Вода все! — донесся из-за паровой машины вопль Грориссона.