Чудеса в раскрутке

Глава 14

В которой Фейри Грин бродит по осенним листьям

— Фейри, ты жуткая извращенка! — заявила Марилена.

— Эльфийка, прошу заметить! Уши видишь? — для наглядности я слегка пошевелила помянутыми органами слуха. — Если мое поведение в чем-то не соответствует вашим человеческим паттернам поведения или пресловутому этикету, это вовсе не мои проблемы, а ваши.

— Ты лакаешь этот свой эльфийский эль из кофейной чашки! — оторвавшись на мгновение от альбома, Марилена обвиняющее ткнула в мою сторону кистью, — жуткое извращение по любому этикету. Уверена, что и по эльфийскому тоже.

— В Лесу нет эля, — сообщила я, делая очередной глоток Саэлен Велай, — и кофейных сервизов тоже нет. Следовательно, нет и запрета. Наши законы, установления и традиции не склонны к запретам на несуществующее.

А еще мы не склонны к спорам с представителями других рас об очевидных любому эльфу вещах. Но если ты сидишь в мягком кресле, после завтрака, тебе хорошо, тепло и уютно, почему бы и не поговорить с дубами?

— Поэтому ты лакаешь эль из крохотной кофейной чашки?

— Поэтому я пью «живой поток» крохотными глотками, — парировала я, — в полной мере чувствуя вкус и наслаждаясь самим напитком, а не эффектом опьянения. И, поскольку я не подгорный коротышка, то не испытываю потребности постоянно держать в руке тяжелый и твёрдый предмет, пригодный для сокрушения черепов окружающим.

— Ой, не начинай! — Марилена взмахнула кистью так энергично, что несколько капель пролетели через комнату, расплывшись крохотными пятнышками на обоях. — Когда ты начинаешь изображать эльфийку, это выглядит еще ужаснее.

— Вообще-то я и есть эльфийка. Просто большую часть времени стараюсь изображать человека.

В ответ Марилена сначала показала мне язык, а затем будущую эмблему нашей гоночной команды, над которой она трудилась последний час. С холста на меня уставилось жуткое чудище, с красными глазами, оскаленной пастью и длинными острыми когтями.

— Как тебе?

— Нарисовано просто замечательно, — соврала я, — правда, орочьего ездового варга я представляла себе несколько менее…

— Демоническим?

— … лохматым.

— В зоосаде они выглядели более потрёпанно, — Марилена, прикусив кисть, с явным сомнением глянула на рисунок, — думаю, их там плохо кормят.

Поскольку аранийская пресса уверяла своих читателей, что варгов орки выкармливают исключительно «трепещущей плотью врагов», с их прокормом в Клавдиуме действительно могли возникнуть проблемы.

— Но эмблемы рисуют в рамках геральдических канонов, — продолжила Марилена — а там допустимы… некоторые отклонения от реальности.

— А еще мы подали заявку на участие в гонках с названием команды: «серебряная стрела», — напомнила я.

— Стрелу я думала добавить позже. Он будет держать её в пасти!

— Он? — теперь уже и я позволила себе скептический прищур. — В такой пасти даже рыцарское копье будет выглядеть мелковато. Скорее подойдет нечто вроде стенобитного тарана.

— Надо будет подумать…

— … и не сейчас, — я оглянулась на открытое окно. — Наш катер. Летит быстро, сядет прямо перед входом. Бежим переодеваться.

Пять-шесть служанок — серьезное подспорье, когда речь заходит о боевом облачении аранийского рыцаря, ой, то есть юной леди. Мне удалось на сегодня отстоять менее сложный, чем обычно, вариант и даже шляпка в стиле Ирридики оказалась не страшной, а в чем-то даже удобной. Вот Марилене потребовалась помощь четырех горничных и мои советы со стороны, чтобы уложиться всего в десять минут.

Хотя недовольства ждавшего нас внизу Аллана хватило бы на целый час. Всю недолгую дорогу до катера он красноречиво молчал.

— С чего такая спешка? Мы должны были лететь в замок после полудня…

Наверное, про спешку говорить не стоило, запоздало сообразила я.

— У нас труп, — наконец соизволил открыть рот лейтенант.

— Прямо здесь? — я принялась оглядываться, хотя в пассажирском отсеке незамеченным остался бы разве что трупик мышонка. Хотя есть еще и кочегарка.

— Нет, разумеется. В Сингтонских садах, именно туда мы летим. Ваша, — выделил интонацией О’Шиннах, — подопечная уже должна находиться там, вместе с братом Винсентом.

— Клэр? Но почему?

— Не берусь гадать о мотивах решений полковника, — чопорно заявил лейтенант, но поймав умоляющий взгляд Марилены, тут же добавил: — она придумала составить список людей, имеющих отношение к гонкам, по аналогии с нашим основным списком ключевых персон. Погибший, как я понимаю, входил в этот список. Шерберт Боумен, пилот одной из ведущих команд.

— И что же с ним случилось?

— По телеграфу сообщили, что у него взорвалась голова, — сказал Аллан. — Понятия не имею, что это значит.

Глядя на скатерть, поспешно наброшенную кем-то на верхнюю часть убитого пилота, я подумала, что телеграфное сообщение в этот раз оказалось точным. Приподнимать окровавленную тряпку не хотелось, но, похоже, туловище заканчивалось обрубком шеи. А голова со всем содержимым, довольно равномерно распределилась по уютному когда-то павильону… особенно по тем, кому не повезло находиться рядом.

— Бедолага, — стоящий рядом профессор Хэмвен очертил святой круг, — мы не были представлены, видел его мельком на паре вечеринок, но… молодой парень, жизнерадостность, как говорят, через край била… и вдруг такое, — он дернул плечом, словно почувствовав холодный ветер, хотя погода стояла непривычно теплая и солнечная для клавдиумской осени, — становится не по себе, знаете ли. Его не должно быть здесь.

На мой взгляд, единственным, чье присутствие здесь вызывало сомнение в своей нужности, являлся сам профессор. Конечно, взять его на борт стоило, по земле он бы добрался до замка в Садри к вечеру, а то и завтра. Но сейчас любое существо воспринималось мной как источник лишнего шума и помех.

С другой стороны, тут уже потоптались толпы зевак и полицейских, так что еще один человек вряд ли что-то изменит. Эти люди… убеждать их в необходимости оставить место преступления в первозданном виде все равно, что рассказывать слепому о красках закатного неба. А теперь никакой взгляд эльфа, даже десяти эльфов не увидит здесь ничего, кроме следов множества разнокалиберных ботинок. И других, столь же «информативных» деталей. Огрызки яблок, шелуха семечек, горки пепла из трубок, окурок сигары — среди посетителей Сингтонских садов немало состоятельных людей — ореховая скорлупа, блевотина, раздавленный апельсин, втоптанные в землю осколки блюдца…

— Что-нибудь нашли, брат Винсент?

— Интересный эффект, — монах закончил осматривать бокал и вернул его на столик, — никогда не слышал, чтобы коррезкое игристое так бурно реагировало.

— Вы считаете, это могло быть из-за вина⁈ — поразилась я.

— Я считаю своим долгом рассмотреть все варианты, — пожал плечами Винсент, — даже самые маловероятные. По словам свидетелей, мистер Боумен как раз опустошил свой бокал после очередного тоста за будущую победу в гонке. Конечно, post hoc non est propter hoc, но и возможную связь я не могу с ходу исключить. Возможно, потребуется серия экспериментов…

— Если что, я готова в них поучаствовать, — взяв с края стола бутылку, Клэр повернула её этикеткой к себе, — а покойник-то явно не бедствовал. Бутылка Галлис-Галле будет стоить не меньше шести таннеров у виноторговца, а в ресторане вроде здешнего потянет все десять.

— Не сказано, что платил за всех именно погибший, — сухо возразил О’Шиннах, — вокруг популярных пилотов постоянно клубятся восторженные поклонницы. Равно как и приятели, готовые сорить деньгами за возможность почувствовать себя хоть как-то причастными к гонкам. Надеюсь, у вас хватило сообразительности составить список находившихся за столом?