Страница 33 из 104
Сев на плед и вооружившись ложкой, я сняла крышку и осторожно принюхалась. Доминирующим, как и ожидалось, оказался запах клубники. А еще — жирные сливки, ваниль и… сироп? Ну да, кленовый сироп. Просто… и вкусно, постановила я, обнаружив, что незаметно для себя «напробовала» четверть банки.
Из-за спины донесся оглушительный скрип, из тех, что люди обычно именуют «душераздирающими». Не знаю, какие звуки может издавать раздираемая душа, но сейчас скрипело днище залетевшего к нам недоразумения, пытаясь… отвалиться? Нет, все-таки опуститься вниз на четырех тросах. Правда, судя по скрежету и струйкам рыжей пыли, механизмы, отвечавшие за данный процесс, последний раз смазывали еще при прошлом короле. Изрыгаемые же Паркер-Барклей потоки ругани делу не очень помогали, скорее вредили.
— Почему бы им просто не опуститься ниже?
— Бояться, — прочавкал Аллан, отставляя пустую тарелку, — кейворитные решетки там наверняка такие же древние, как и остальная посудина. По правилам Флота, при падении подъемной силы ниже семидесяти процентов от первоначальной решетка идет на списание и замену. В особых случаях, только под личную ответственность командира корабля и главного механика, допустимо использование до шестидесяти процентов. А тут хорошо, если половина тяги от начальной. Старый кейворит плохо переносит изменение нагрузки, в любой момент может деформироваться… и все. В общем, — лейтенант потянулся за салфеткой, — надеюсь, это ржавое корыто не рухнет нам на головы.
Между тем, один из тросов перестал разматываться, заставив днище перекоситься. Теперь уже получалось разглядеть, что на нем установлено нечто, наглухо замотанное брезентом. И, к счастью, достаточно хорошо закрепленное.
Однако Тайлеру происходящее явно не нравилось. Толкнув залетного гостя так, что тот отлетел на пару футов и плюхнулся на задницу, уронив при этом цилиндр, Том принялся с очень решительным видом карабкаться по лестнице наверх. Прежде чем мы успели хоть как среагировать, он уже скрылся в люке, вызвав тем самым в недрах судна очередной приступ визгливой ругани.
— Ну вот, — удовлетворенно кивнул О’Шиннах, — сейчас малыш покажет им, с какого конца держат гаечный ключ. Зря они разбудили в нем гнома, правда, Ри?
— Не отвлекай, пожалуйста, — закончившая с разборкой корзины Марилена вооружилась альбомом и сейчас её рука с угольной палочкой порхала над листом. — Хочу сделать набросок.
Перекатившись, я заглянула ей через плечо. На белой бумаге уже проступил контур судна, от него к земле протянулась двойная линия веревочной лестницы. Вот после нескольких движений проступили очертания башни с дырой в конусной крыше.
— Сосредоточься на «ржавом корыте», — подсказала я. — Замок никуда не денется.
То ли подтверждая, то ли опровергая мои слова, «корыто» протяжно взвыло, плюнуло вниз двумя струями пара и медленно поползло в сторону стены. Пытавшийся отряхнуть свой драгоценный цилиндр Паркер-Баркля в свою очередь, издал вопль не хуже сирены, бросился за болтавшейся лестницей, ухватился за неё и, кажется, попытался затормозить движение. Несколько мгновений его просто волокло по камням, затем лестница начала стремительно втягиваться в люк вместе с болтавшимся на ней человеком — я лишь успела разглядеть, что левый сапог окончательно лишился каблука.
— Слабоумие и отвага, — прокомментировал лейтенант, — Сибрука на них нет.
— Кого нет?
— Старый Шкипер, Джон Сибрук в мореходке командовал учебным корветом, — Аллан мечтательно зажмурился, — развалюха местами даже пострашней этого ржавого корыта. Паруса из сплошных заплаток, котёл паровой машины даже воду толком не держит, не говоря уж про пар, кейворитную решетку вовремя поменяли только носовую. Представили в красках? А теперь досыпьте сверху полтораста совершенно безмозглых обезьян, гордо именуемых гардемаринами на практике. То, что мы не убились и даже чему-то научились, просто невероятный подвиг Старого Шкипера. Слышал, он все-таки ушел на давно заслуженный отдых, годы взяли свое. Так-то скакал на своей деревяшке резвее многих двуногих.
— Интересно…
До стены оставалось не больше двадцати футов, когда стук паровой машины чуть изменил тональность. Пропеллеры начали вращаться быстрее, понемногу отодвигая корму дальше от каменных зубцов.
— Аллан, а скажи, ты знаешь, где этот Старый Шкипер сейчас и чем занимается?
— Вроде бы купил ферму неподалеку, в графстве Нодхельм, — нахмурился лейтенант, — он раньше все говорил, что мечтает на склоне лет заняться пчеловодством. А почему ты спрашиваешь?
— Вспомнила один совет полковника Карда, — улыбнулась я, — и решила ему последовать.
Удерживающие днище тросы снова начали разматываться, но в этот раз — на удивление равномерно и без жутких скрипящих звуков. Я успела порадоваться, затем испугаться, что все идет как-то слишком хорошо… и тут проблемный трос опять заклинил. Остальные продолжали резво разматываться, пока днище не ударилось о камни внизу. Подобного издевательства крепеж груза уже не выдержал и замотанное в брезент нечто съехало с лихо накренившейся платформы. Судя по раздавшемуся при этом треску и лязгу, знакомство с древними камнями замковой кладки для содержимого брезентового свертка также не прошло бесследно.
— Похоже, — все тем же лениво-меланхоличным тоном произнес Аллан, — мы только что получили наш гоночный катер.