Страница 6 из 9
— Гауш ваха салиди.
Гауш это вода, это я уже поняла. Чего он от меня хочет, чтобы я сделала с водой? Поставила бадью на доски крыльца — демонстративно так. Добилась, чтобы Аллен посмотрел на меня, и развела руками, сказала:
— Я не понимаю!
— Парсын, — бросил он своё короткое ругательство и кивнул, вставая. Я подхватила бадью и потопала за ним в кухню. Сейчас и узнаю, что такое «ваха салиди». Оказалось, что первое слово означало действие наполнения, а второе — сосуд, который нужно было наполнить, а именно: котелок над очагом. Я наполнила. Оглядевшись, спросила:
— А что варить? Кашу?
Аллен ткнул в холщовый мешочек, завязанный шнуром, потом открыл ларь и достал кусок мяса, положил его на стол. Ага, значит, суп с крупой. Ладно, это я смогу, это я умею. Конечно, с картошкой было бы вкуснее, но картошки явно нет.
Пока вода закипала, я решила подмести пол и выбросить хлам. А то скоро Чиби проснётся, а тут бутылки разбитые валяются! Как вообще можно ребёнка растить в таком сраче? Аллен, походу, хотя дочку и любит, не заботится о ней…
Веник нашёлся в углу — маленький, как издевательство над человеком. Пришлось подметать, согнувшись в три погибели. Полы плаща подметали за веником, и я то и дело злилась, отпихивая их назад. В карманах ещё и звенело что-то, а я начинала просто беситься. На веник, на плащ, на ерунду из моей прошлой жизни, которую я забыла в плаще. В конце концов, не выдержала и принялась рыться в карманах. Ключи от дома? Выбросить в мусор. Дома у меня больше нет. Банковская карта — бесполезный кусок пластика. Пакетик бумажных салфеток, брелок в виде Минни Маус… Я на миг сжала его в ладони, задохнувшись от боли, и бросила на стол.
Не могу больше думать о Таше!
Но сердцу не прикажешь, не осушишь кровавые слёзы, которыми оно плачет. Надо как-то потихоньку, потихонечку…
В кармане лежало ещё что-то, и я вытащила длинную нитку, унизанную маленькими, но тяжёлыми красновато-оранжевыми бусинами. Посредине нитки бусины постепенно увеличивались в размерах, окружив большой алый камень-каплю.
Это не моё.
Я никогда не видела это ожерелье. Хотя нет, стоп.
Видела.
Просто забыла…
— Что ты ищешь?
— Забвение. Смерть. Избавление от боли.
— Твоя дочь?
— Да. Она умерла, и я не могу жить без неё.
— Возьми это, оно тебя избавит от страданий.
Тяжесть в руке. Машинально сжала ладонь в кулак. Ожерелье из бусин. Что может сделать украшение? Как оно меня утешит? Таши больше нет, а я продолжаю жить…