Страница 415 из 530
— Я слышал, что покойная королева королевства Рюгу была русалкой-золотой рыбкой, но сегодня, гуляя по острову, я не встретил ни одной другой русалки этого вида.
С тех пор как Хигума получил два абсолютно одинаковых Дьявольских Фрукта Уо Уо но Ми, модель: Золотая рыбка, этот вопрос не давал ему покоя. В его памяти отложилось, что единственной русалкой-золотой рыбкой была королева Отохимэ. По логике вещей, золотые рыбки не являются природным видом, а выведены человеком путём селекции. Как же тогда среди русалок могла появиться русалка-золотая рыбка? Это было весьма странно.
Услышав вопрос Хигумы, Нептун вздрогнул, и хмель тут же выветрился из его головы.
— Не поймите меня неправильно, у меня нет дурных намерений, я просто спрашиваю из любопытства.
Обсуждать покойную жену в присутствии её мужа было несколько невежливо.
Фух...
Нептун выдохнул винные пары.
— Я знаю, что у господина Хигумы нет злого умысла. Вы правы, на острове Рыболюдей действительно нет других русалок-золотых рыбок, как и рыболюдей-золотых рыбок. Это случилось тридцать два года назад... — начал Нептун. — Тогда я был всего лишь принцем этого королевства. Мне было уже под сорок, а я всё ещё не был женат. Отец в гневе изгнал меня с острова Рыболюдей...
Глава 467.
Хигума выслушал очередную банальную историю любви. Она ничем не отличалась от тысяч других избитых сюжетов.
Изгнанный с острова Рыболюдей, Нептун отправился в мир людей. Путешествуя по свету, он на одном из необитаемых островов встретил шестнадцатилетнюю Отохимэ. Несмотря на огромную разницу в росте и возрасте, они влюбились друг в друга с первого взгляда и вскоре стали неразлучны. Позже они вместе вернулись на остров Рыболюдей, Нептун унаследовал трон, а его любовь к Отохимэ была настолько сильна, что он всю жизнь прожил только с ней одной.
— Ты сказал, что когда встретил королеву Отохимэ, она ждала свою сестру?
Возможно, от старости, а может, оттого, что ему много лет было некому выговориться, Нептун, вспоминая прошлое, превратился в настоящего болтуна. Он рассказывал о каждой мелочи, связанной с Отохимэ, в мельчайших подробностях. В общем, за исключением тех деталей, за которые пришлось бы платить, он выложил всё. Хигуме удалось выудить интересующую его информацию из этой огромной кучи любовных излияний.
"У Отохимэ была сестра? Неужели её звали... Атохимэ?"
— Да, так и было. Я прождал с ней некоторое время, а потом однажды Отохимэ вдруг сказала, что ждать больше не нужно. Тогда я забрал её с собой на остров Рыболюдей, и мы сыграли свадьбу. Ты не представляешь, в день свадьбы Отохимэ сидела там, и свет падал на неё...
— Где находится тот остров? — поспешно прервал его Хигума.
Этот парень, раз начав, не мог остановиться и, казалось, вот-вот перейдёт к платным подробностям.
— Точного места я уже не помню. Я тогда впервые попал в мир людей, всё вокруг было таким любопытным, что я просто бродил куда глаза глядят. Но потом, вспоминая, я думаю, что это был небольшой необитаемый остров в Новом Мире, недалеко от страны Вано.
— Ты помнишь, было ли там что-то особенное? — допытывался Хигума.
Нептун надолго задумался и наконец ответил: — Там было яйцо!
Хигума: ...
"С чего это он вдруг ругаться начал?"
— Там и правда было яйцо, огромное-преогромное яйцо.
"Яйцо!"
— На этом яйце случайно не было круглых коричневых пятен?
— Кажется, да, круглые пятна точно были, но какого цвета, я уже не припомню.
"Гигантское яйцо с корабля Роджера!"
Это определённо не было случайностью.
Хигума мысленно прикинул время. Нептун сказал, что встретил Отохимэ тридцать два года назад. В то время Роджер, должно быть, только начинал своё второе кругосветное путешествие. Весьма вероятно, что вскоре после того, как Нептун и Отохимэ вернулись на остров Рыболюдей, команда Роджера нашла то самое яйцо и с тех пор возила его на своём корабле.
Хигума хотел было расспросить о других деталях, но Нептун уже сидел, погрузившись в сон.
— Отохимэ... ты так прекрасна...
Нептун и впрямь был однолюбом.
Во всём дворце все либо напились до беспамятства, либо уснули. Бодрствовали только Хигума и Джеффри.
— Малыш, пойдём, прогуляемся, — позвал Хигума Джеффри и направился к выходу из дворца.
Ночь на острове Рыболюдей была неописуемо красива. Солнечное Древо Ева пропускало лунный свет сверху, и весь остров окрашивался в серебряные тона. Прогуливаясь под луной, Хигума с Джеффри вскоре добрались до своей цели — кафе русалок.
Кафе ещё не закрылось, внутри горел свет. Хигума подошёл, собираясь постучать в дверь.
— Ха!
— Учитель, мы тебя поймали!
Из-за угла выскочили Эйс, Бонни, Айса и Перона, с таким видом, будто поймали его с поличным.
— Ну что, я же говорил? Быстро гоните деньги! — Эйс протянул руку к троим, требуя свой выигрыш.
— Хмф!
Троица с надутыми губами неохотно шлёпнула проигранные деньги в ладонь Эйса.
— Папа, ты нас разочаровал! — недовольно бросила Бонни, искоса взглянув на Хигуму.
— Вот именно, не ожидала, что ты такой! — подлила масла в огонь Перона.
— Что там тётя Дадан говорила... ах да, все мужчины — просто свиньи! — Айса сморщила свой изящный носик и скорчила Хигуме гримасу.
Бам!
Если что-то не так, первым делом — врежь Эйсу.
— Паршивец, что ты им опять наговорил!
Этот мелкий негодяй наверняка наплёл про него всяких гадостей.
Врезав Эйсу, Хигума развернулся, и его лицо изменилось на сто восемьдесят градусов.
— Вы не слушайте этого сорванца, я пришёл сюда по делу...
Свой светлый образ в глазах дочерей нужно было поддерживать во что бы то ни стало.
Скрип...
Пока Хигума оправдывался, дверь кафе русалок медленно отворилась. На пороге появилась Шарли — русалка с короткими чёрными волосами, холодными синими глазами и бледной кожей.
— Прошу, входите, — произнесла Шарли холодным голосом, словно твёрдый зимний лёд.
— Ты знала, что я приду? — спросил Хигума, глядя на эту женщину с таинственным даром предсказания.
— Да, — всё тот же ледяной голос. — Король горных бандитов Хигума, один из Четырёх Йонко. Вас знает весь мир.
В её голосе всегда чувствовалась какая-то отстранённость. Эта отстранённость была не похожа на дистанцию между людьми, а скорее напоминала временную дистанцию. Хигуме казалось, что мысли его собеседницы витают где-то в другом времени и пространстве.
— Что ж, пойдёмте, заходите все, — сказал Хигума и первым шагнул внутрь.
В кафе было пусто, дневная суета давно улеглась. В центре зала стоял чайный столик. Шарли уже сидела за ним. Напротив неё стояло шесть стульев. Хигума присмотрелся и невольно замер. Шесть стульев — это ещё ладно, но на столе стояло пять чашек чая. Судя по лёгкому пару, поднимавшемуся от них, чай был заварен совсем недавно. Ни больше ни меньше — ровно по одной чашке на каждого.
Это было уже жутковато. Хигума никогда не сталкивался с подобным. Она определённо знала, что он придёт, и даже точно рассчитала, сколько человек будет с ним. Конечно, Джеффри, по сути, не был человеком и чай не пил. Поэтому для него был стул, но не было чашки.
Глава 468.
— Ты знала, что мы придём? — спросил Хигума, употребив мы, а не я.
Даже он сам не знал, что Эйс и остальные придут, а Шарли знала.
Шарли по-прежнему откинулась на спинку стула, сосредоточенно раскуривая свою трубку. Услышав вопрос Хигумы, она выпустила колечко дыма: — Знала.
— Я давно слышал, что госпожа Шарли искусна в гадании, но не думал, что до такой степени! — В словах Хигумы не было ни капли лести, он был искренне напуган её способностями.