Страница 410 из 530
Услышав, что его окликнули, да ещё и сказали, что давно не виделись, Михок и сам на мгновение замер в недоумении. Он всегда был одиночкой, и знакомых у него было крайне мало. А даже если и были, вероятность встретить их здесь стремилась к нулю.
Видя замешательство на лице Михока, предводитель группы не стал тянуть интригу и, протянув руку, сдёрнул капюшон своего плаща.
Хлоп!
Увидев лицо этого человека, все пираты в ужасе содрогнулись и, как один, попятились назад, словно узрели ужасающего монстра. Это лицо было им до боли знакомо. Самый опасный преступник в мире, лидер Революционной армии — Монки Д. Драгон!
— А, это ты. Действительно, много лет прошло, — спокойно кивнул Михок, не вдаваясь в подробности.
Они и впрямь встречались, но было это двадцать пять лет назад. В Логтауне, в Ист-Блю, во время казни Роджера, оба они стояли в толпе зрителей у эшафота. А после казни сидели в одном баре, за одним столом, и пили. Правда, каждый был погружён в свои мысли, и они не обмолвились ни словом.
Пути судьбы неисповедимы. Ни Драгон, ни Михок не могли и предположить, что при следующей встрече один из них станет лидером Революционной армии, а другой — величайшим мечником в мире.
Драгон появился в этот самый момент, чтобы выручить Хигуму. Он видел, что тот не горит желанием принимать вызов Михока, по крайней мере, не сейчас.
И действительно, Хигума в данный момент не хотел сражаться с Михоком. Раз уж драться, да ещё и с самим Михоком, то сдерживаться было нельзя. Одно неверное движение — и кто-то мог погибнуть или получить серьёзное ранение. Конечно, с нынешней физической силой Хигумы, ранен или мёртв был бы Михок. Но самое главное, он хотел дождаться момента, когда его навыки владения мечом или стиль трёх мечей подойдут к порогу прорыва, и уже тогда сразиться с Михоком, чтобы использовать этот поединок для прорыва. Что касается стиля шести мечей, то он уже нащупал путь к прорыву после поглощения силы магмы Акаину во время войны в Маринфорде, и для этого ему не требовался бой с Михоком. Такого прекрасного противника лучше было приберечь на потом.
С появлением Драгона Михок перестал настаивать на дуэли с Хигумой.
— Достойный преемник, — бросил Михок фразу, которая для всех остальных прозвучала бессмыслицей, и развернулся, чтобы уйти.
Хигума, конечно же, понял, что имел в виду Михок. Получить признание от самого Соколиного Глаза для Зоро было большим достижением.
Проводив Михока взглядом, Драгон наконец повернулся к Хигуме. Он снял свой плащ и передал его стоявшему позади Иванкову. Затем, слегка поправив одежду, подошёл к Хигуме на расстояние трёх шагов.
— Учитель Хигума, я, ваш ученик, пришёл лично проводить вас в путь, — произнёс Драгон и поклонился Хигуме, как младший старшему.
В этот момент толпа окончательно потеряла контроль над собой.
— Что я только что увидел! Ущипните меня кто-нибудь!
— Сам себя щипай, у меня у самого голова кругом.
— Быстрее! Быстрее! Это сенсация! Новость века! Немедленно передайте в штаб, пусть печатают экстренным выпуском!
— Только на первой полосе! Мне плевать, какие там ещё важные события, всё убрать! Эта фотография должна занять всю первую страницу!
...
Не только Драгон, но и все остальные революционеры, следовавшие за ним, низко поклонились Хигуме, выказывая глубочайшее уважение. Лишь Иванков, моргая своими огромными глазами, недоумевал, что происходит.
Причиной такого почтения со стороны Драгона, конечно же, было то письмо, которое Хигума отправил ему ранее. Теория о прибавочной стоимости легла в основу новой идеологии Революционной армии, позволив им найти куда более широкий путь развития ещё до того, как они зашли в тупик. Хоть это и было короткое письмо, оно стало путеводной звездой, освещающей путь революционеров. Хигума заслужил этот поклон!
— Не стоит, а то кое-кто может расстроиться... — с горькой усмешкой произнёс Хигума.
Он знал, что Драгон будет благодарен ему за письмо, но не ожидал, что тот выразит свою благодарность так — на глазах у всего мира. Учитывая его статус, поклон младшего старшему был бы ещё куда ни шло, но назвать его учителем — это было уже слишком серьёзно.
— Хм!
Не успел Хигума договорить, как раздалось холодное фырканье. Следом, засунув мизинец в ноздрю, к ним вальяжно подошёл Гарп.
— Старый хрыч! Мало тебе было моих внуков с пути истинного сбивать, так ты ещё и за сына моего взялся! — гневно сверкая глазами, прорычал Гарп, впившись взглядом в Хигуму.
Никто, кроме Хигумы, не заметил, что, произнося слово внуков, Гарп на мгновение запнулся, а его взгляд на долю секунды задержался на Эйсе. Осознавать, что твой внук стоит прямо перед тобой, но ты не можешь даже признать его — горечь, которую испытывал Гарп, была невообразима. Впрочем, это было уже неважно. Главное, что он жив и здоров. Этого было достаточно.
Хигума отмахнулся: — Эй, эй, не городи чепухи. Твои внуки стали пиратами не по моей вине. Вот если бы они в горные бандиты подались, тогда да, это был бы мой косяк.
— А что до твоего сына...
Хигума указал на Драгона, который стоял в стороне, испытывая крайнюю неловкость.
— Его-то что, ещё и портить надо было?!
Он уже лидер Революционной армии, самый опасный преступник в мире. Какая разница, испортит его кто-то ещё или нет.
Гарп: ...
А ведь в словах Хигумы была железная логика.
— Отец, как ты поживал? — Драгон, который никогда и ничего не боялся, перед Гарпом превратился в послушного ребёнка.
Сын боится отца — это закон природы, и даже нынешний Драгон не был исключением.
Видя такое преображение своего лидера, Иванков и остальные с трудом сдерживали смех, тихо отворачиваясь в сторону. Это было слишком смешно, они никогда не видели своего вождя таким.
— Хорошо... Да хрен там хорошо! — Гарп обрушил на него шквал ругани. — Вы все! Если бы не моё крепкое здоровье, которое я поддерживаю, каждый день отбирая у этого старого хрыча Сэнгоку крекеры, вы бы меня давно в могилу свели!
— Я с детства учил тебя, хотел, чтобы ты стал сильнейшим дозорным, а ты, паршивец, взял и...
Гарп с досадой вздохнул: — Ладно, с твоим воспитанием я провалился. Решил тогда, что хоть из Луффи выращу величайшего дозорного.
— Ради этого я, старик, вкалывал с утра до ночи.
— Утром пораньше вставал, чтобы спихнуть Луффи со скалы в ущелье, в обед привязывал его к воздушному шару и запускал в небо, вечером бросал в лес, кишащий дикими зверями, а в перерывах ещё и поколачивал его...
— Вы думаете, мне было легко?!
— Но этот негодник всё равно стал пиратом! И это всё твоя вина!
Хигума: ...
Ему вдруг показалось, что он был слишком мягок, когда тренировал Луффи.
Драгон: ...
Рассказ о страданиях Луффи не вызвал у него никаких эмоций, потому что... ему это было до боли знакомо!
Все остальные: ...
Теперь-то они поняли, почему Соломенная Шляпа Луффи такой сильный.
Глава 462.
Гарп продолжал отчитывать Драгона. Хотя тот давно не выслушивал подобных нотаций, сцена была ему до боли знакома. Он просто стоял, опустив голову, и неотрывно смотрел на ноги отца.
И действительно, кто знает отца лучше, чем сын. Гарп, выругавшись и почувствовав, что этого недостаточно, наклонился, поднял правую ногу и стянул с неё шлёпанец.
В тот самый момент, когда Гарп снял обувь, мышцы Драгона, до этого стоявшего неподвижно, мгновенно напряглись.
— Бежим!
Выкрикнув это, Драгон уже отскочил на сотню метров.
— Вождь, подождите нас!
Иванков и остальные бросились за ним.