Страница 281 из 530
Пока они разговаривали, в аукционном зале уже царил хаос.
Запоздало прибывший Святой Чарлос сразу же предложил семьсот миллионов Белли, не оставив другим даже шанса сделать ставку.
Луффи встал и, улыбнувшись своим друзьям, сказал: — Кейми — не товар. К тому же, мы ведь пираты. Грабёж для нас — обычное дело, так ведь?
— Эй! — услышав это, Хачи запаниковал. — Не действовуй сгоряча! На шее у Кейми взрывающийся ошейник!
В панике Хачи снова забыл о маскировке, и из-под его одежды показались щупальца.
Бах! — Раздался выстрел, и тяжело раненный Хачи рухнул на пол.
— Папа, сестрёнка! Смотрите, я поймал рыбочеловека! — Святой Чарлос от радости запрыгал, как двухсоткилограммовый умственно отсталый толстяк. — Я сам его поймал, так что он бесплатный! Вот так я на халяву заполучил раба-рыбочеловека! Он сможет одновременно чистить шесть унитазов!
— Бесплатно! Бесплатно! Осьминог! Бесплатно?
Зоро уже вытащил из ножен Сандай Китэцу и, под испуганными взглядами толпы, шаг за шагом направился к пляшущему Чарлосу.
— Что он собирается делать?! — Апу, Капоне Бэдж, Урог и остальные напряглись. Они уже видели, как Зоро был готов без лишних слов зарубить Тенрьюбито.
В этот момент между Зоро и Чарлосом внезапно появилась фигура. Это был Луффи.
Апу и остальные с облегчением выдохнули. — Слава богу, их капитан, по крайней мере, знает мер? Какого хрена?!
В тот самый момент, когда они подумали, что Луффи снова остановит Зоро, на глазах у всей ошеломлённой публики Луффи нанёс удар!
— Адмирал Дозора скоро будет здесь, бегите! — Весь аукционный зал погрузился в полный хаос?
Глава 315.
[Динь! Поздравляем, хозяин! Из синего трофея выпали белли.]
Тенрьюбито, как и ожидалось, оставил после себя синий трофей, но содержимое оказалось так себе, словно насмешка.
— Конец! Адмирал Дозора уже в пути!
— Бежим!
— Этот идиот в соломенной шляпе совсем с катушек съехал! А я-то на него надеялся, думал, он хоть немного соображает?
— Всем немедленно готовиться к отплытию! Эта банда психов всё испортила!
Тем временем в Штаб-квартире Морского Дозора.
Гарп, Сэнгоку и Кидзару занимались планированием предстоящей войны. На вид их было трое, но на самом деле всю работу делал один Сэнгоку.
Гарп и Кидзару, эти двое бездельников, сгрудились в углу, неторопливо попивая чай и обсуждая, кто будет платить за выпивку после работы. Гарп явно доминировал в споре, и Кидзару уже был готов сдаться и раскошелиться.
Внезапно дверь кабинета отворилась, и вошёл человек внушительного телосложения. На нём был плащ Морского Дозора, правая рука представляла собой массивный механический протез, а волосы на голове были редкого фиолетового цвета.
— Зефир, когда ты успел вернуться?
Все трое были крайне удивлены его появлением. Пришедшим был не кто иной, как бывший адмирал Зефир!
Семь лет назад учебный корабль Дозора под командованием Зефира подвергся внезапному нападению. Враг был не только силён, но и действовал подло и бесчестно. Он использовал учеников Зефира в качестве живого щита, и, пытаясь защитить их, адмирал потерял правую руку. Но даже эта жертва не спасла студентов, на которых он возлагал такие большие надежды.
Это стало сокрушительным ударом для Зефира, который всегда придерживался принципа не убивать.
Два года назад, когда его правая рука была заменена на нынешний механический протез, Зефир немедленно создал партизанский отряд по борьбе с пиратами. В прошлом он за долгие годы службы одолел бесчисленное множество пиратов, но никогда никого не убил. Теперь же он полностью отказался от своего принципа неубийства и начал активно охотиться на пиратов вместе со своими учениками.
Своему механическому протезу он дал имя: "Крушитель!". Ведь он не только сокрушил принципы и справедливость, которым Зефир следовал большую часть своей жизни, но и поклялся сокрушить всех злодеев-пиратов!
Последние два года он редко появлялся в Штаб-квартире, предпочитая курсировать по Гранд Лайн и охотиться на пиратов. И сейчас, видя его внезапное появление, Сэнгоку примерно догадывался, что его привело.
— Сэнгоку, скажи мне, это и есть настоящая справедливость? — без обиняков спросил Зефир.
Узнав о готовящейся войне, он поначалу не собирался возвращаться. В конце концов, он уже много лет был далёк от центров власти, и его возвращение вряд ли могло что-то изменить. Но он не мог не вернуться. Здесь было слишком много его учеников, и он не мог спокойно смотреть, как те, кого он лично воспитал и на кого возлагал большие надежды, погибнут в этой бессмысленной войне.
— Ради так называемого престижа, ради того, чтобы через два года на Мировом Собрании протрубить о мощи Дозора, вы готовы подвергнуть опасности бесчисленное множество солдат?!
Зефир всю жизнь прослужил в Дозоре и прекрасно знал всю подноготную. Они могли бы тайно казнить Эйса или запереть его в Импел Дауне, но Мировое Правительство настояло на публичной казни. Это была явная демонстрация силы, предназначенная для устрашения всего мира. Причина была проста: Революционная армия. Уже несколько стран, подстрекаемые революционерами, свергли свои правительства и вышли из-под контроля Мирового Правительства. Этой акцией они хотели запугать все остальные нации.
На прямой вопрос Зефира Сэнгоку промолчал. Он и сам прекрасно понимал, что эта война — бессмысленная жертва. Но что он мог поделать? Это было решение Мирового Правительства, и он, как главнокомандующий, мог лишь подчиниться. Единственное, что было в его силах, — это постараться свести потери к минимуму.
Сэнгоку молчал, но тут внезапно подал голос Кидзару.
— Прозвище учителя Зефира Неубивающий действительно говорит само за себя.
— Однако преступления пиратов нельзя прощать. В наших действиях нет ничего неправильного. И то, что учитель Зефир так допрашивает главнокомандующего, кажется, не совсем уместно.
Кидзару всегда был ленив и апатичен, и в большинстве случаев ему было лень даже вступать в споры. Но только не с Зефиром. В общении с ним он всегда был непреклонен. За годы вражда между учителем и учеником лишь усугубилась.
Зефир прекрасно понял, что Кидзару его подкалывает. Тот намеренно упомянул прозвище Неубивающий, чтобы съязвить, что теперь он не только отказался от своего принципа, но и сам активно охотится на пиратов. А слова о праве были намёком на то, что Зефир уже стар, далёк от власти и забыл своё место, не проявляя должного уважения к вышестоящим.
— Убивать или не убивать — какая разница? Я никогда не предавал справедливость в своём сердце. А что до уместности? да, я действительно стар и слаб, и у меня нет высокой должности.
— Но я разговариваю со своим старым другом. А вот то, что ты, будучи младшим, влезаешь в разговор, — вот это действительно неуместно.
— Когда я вас учил, то кажется, я не учил вас такому!
Кидзару улыбнулся. — Я просто подумал, что если бы учитель Зефир отказался от своего принципа неубийства ещё тогда, то последующих событий, возможно, и не произошло бы.
Эти слова были ударом ниже пояса. Много лет назад Зефир столкнулся с Эдвардом Уиблом и с лёгкостью его одолел. Когда он собирался отправить его в тюрьму, Уибл упал на колени и, рыдая, умолял о пощаде, говоря, что у него на попечении восьмидесятилетняя мать и новорождённый сын. Зефир сжалился и отпустил его. Семь лет спустя, когда он снова встретил Уибла, тот не только стал намного сильнее, но и, казалось, превратился в другого человека, одержимого лишь жаждой убийства. Кидзару же намекал, что Зефир не должен был отпускать Уибла.