Страница 22 из 28
- И даже Марку. – подтвердила Мими.
- Мы закончили на том, что Марку не нравятся собаки. – сказала Линда.
- Ни одному нормальному человеку не нравятся поганые псы. Марк прав. – категорично заявил Серджо.
- Ты анализировал причины своей ненависти? – спросила Линда.
- Слушай, девочка, тут не кафедра психологии, и если ты собралась залезть ко мне в душу, то можешь оттуда не вынырнуть, - Серджо погрозил пистолетом Линде и продолжил, - Псы самые мерзкие твари на планете, визгливые, тупые, трусливые, и вонючие. И они нападают на людей. Ты видела лицо пятилетней девочки после нападения добермана? А я видел. Эта девочка выжила, но она ещё не знает, что жить ей незачем – поганая псинотварь превратила её лицо в ходячий кошмар. Я нашёл этого мудака, хозяина псинобеса, и пустил ему по пуле в ноги. Перед этим перебил всех – его тещу, или как там она называется, его жену, и его поганую псину. А хозяину я сломал руки и выкинул с шестнадцатого этажа. Я не хотел, чтобы он быстро умер.
- Но животные – они же живые существа, – сказала Линда, - У них есть душа…
- Нет у них души, - резко прервал её Серджо, - У них только рефлексы. У них нет осознания себя, нет обработки опыта. Они просто тупые животные. Тот, кто их очеловечивает – сам животное. По идее, всех собаколюбов надо ставить на учёт и лишать права голосовать и получать бесплатное медицинское обслуживание. И облагать их повышенными налогами.
- Ты говоришь, как бритвой режешь. – тихо сказала Линда.
- Русский учёный Скляров в своём труде «Основы физики духа» всё это расписал. Но человечество – глупое, и тупеет с каждым днём всё больше. Как сказал Рэй Брэдбери – «люди - идиоты». Если бы не сказал он – сказал бы я. Ни один человек не заслуживает, чтобы тупая тварь, у которой нет мозгов, нет осознания себя, нет опыта, навсегда перечеркивала ему жизнь в раннем детстве.
- Мы должны сначала полностью позаботиться о человеке, только потом, и то – если захотим, можем позаботиться о животных, но не в ущерб человеку. Если эту простую истину не понимают, то перед тобой не человек, а биобот. – вступил в беседу Марк.
- Ох, Марк, поверь мне, люди – это быдло и хамы, покрытые тонким слоем лака лицемерия, и напялившие на себя маску культурности. Сделать их по настоящему культурными и цивилизованными можно, только заставляя учиться культуре, нагоняя страх и колотя палкой по дурным хамским головам. – Мими вспомнила свой богатый опыт общения с подонками и отбросами общества.
- Прямо собрание конспирологов в самом разгаре. – заметила Линда.
- Почему-то дебильным большинством слово «конспиролог» неверно употребляется - в отрицательном значении. Конспирология давно доказала, что её постулаты и выводы подтверждены фактами. А если теория противоречит фактам – выбрасывать надо теорию, а не факты. – на лицо Серджо упал луч света, и Линда увидела его страдальческую усталость.
- Сегодня всё теряет индивидуальность, все различия стираются и это делается намеренно. У гавна и гения - равные права. Вот что нам насаждают. Нам насаждают отупление, неумение добывать информацию, нежелание изучать чужой опыт. Низменное, шаблонизированное мышление, социальную дезадаптивность, неспособность высказать мысль своими словами – всё это признаки нового поколения. Которое сейчас дохнет, столкнувшись с нами, для них – мы старики. А на самом деле мы жить ещё не начинали.
- А ещё инфантилизм. Отказ от принятия многочисленных вызовов, бегство от напряжения, от жизни, полной борьбы и преодоления - это «первая смерть» по терминологии Джона Кэлхуна, или смерть духа, за которой неизбежно приходит вторая смерть, в этот раз тела. – добавил Марк.
- Серджо, ты вообще хоть кого-то любишь? – спросила Линда.
- Ёжиков.
- Ёжиков?
- Ёжики полезные, змей уничтожают. Правда, ночью носятся по квартире, и если у тебя паркет – ты будешь слышать барабанные дроби каждую ночь. Нужно стелить толстый линолеум.
- А мальчик в твоём кабриолете – он сын того хозяина-псинобеса? – спросила Линда и сама испугалась своего вопроса.
В глазах Серджо зажглись чёрные лазеры лютой ненависти. Линда поёжилась, осознав свою невольную чудовищную нетактичность.
- Что-то никто не идёт. – забеспокоилась Мими, внешне оставаясь холодной и неприступной. - А что, если они вообще не придут? Что если они поймут, что это ловушка?
- Тогда нам придётся просто убить друг друга. - философски изрёк Серджо.
- Это извращение. – не согласилась с ним Мими.
- Извращение? Смотри MTV. Вот там извращение.
- Ты в этом специалист...
- Что ты сказала, Мими? - посмотрел на неё Серджо.
- Забудь. Проехали…
- Я не расслышал твоего замечания, Мими.
- Я сказала... Ничего.
- Как всегда. Как разговор погорячее, ты сдуваешься. Наверно, тяжело жить, не имея инструкций на каждый случай.
- Ты сегодня доиграешься, Серджо. Я просто чувствую это.
- Мы все сегодня доиграемся, Мими. Ты это ещё не осознала? Только избранные преодолеют путь.
- Заткнитесь все. – жёстко приказал Марк.
***
Когда пранкеры с Брю шли по лестнице, Брю первая завизжала, увидев засаду, и пригнулась, обхватив голову руками. Эдуард с пистолета и револьвера одновременным залпом погасил жизнь чувака, который прятался на параллельной лестнице. Второй нападавший, находившийся на ступеньках выше, подумал, что это его собрат удачно выстрелил по поднимающейся троице, высунулся и получил заряд из дробовика. Третий противник открыл огонь с этажа выше, но он сконцентрировался на Томе, который пригнулся за перилами, в то время как Эдуард опять дал залп, и смог всадить одну из двух пуль в голову агрессора.
- Я выстрелил ему прямо в пасть. - похвастался Том.
- Если бы не Брю, мы бы огребли по самые помидоры. - подумал вслух Эдуард.
- Брю молодец. Идём. - сказал Том.
- У этого пустой обрез и патронов нет. Жаль. - Эдуард обшаривал тела врагов.
- Он потому и не попал, потому что обрез дико рвёт из рук при выстреле. – сказал Том, имевший опыт обращения с обрезами.
- И хорошо.
- Но в кино вообще с одной руки стреляют из обреза… - робко возразила Брю, - Мы с Кеном смотрели фильм «Холодное лето пятьдесят третьего…», там с одной руки из обреза пуляют.
- Жизнь – не кино. – лаконично поставил точку в споре Том.
***
- Эй, Мими, бах-скрип. - Серджо продолжал троллить Мими.
- Клянусь, Серджо, если ты не заткнёшься... - Мими небрежно направила пистолет в сторону Серджо.
- Ой, как страшно, я весь дрожу.
Мими хотела переложить руку и случайно дёрнула спусковой крючок, который оказался непривычно чувствительным. Пуля пробила пластиковое стекло и задела рукав плаща Серджо. Мими похолодела.
- Чёрт! - прошептала она, и поспешно сказала, - Это случайность, Серджо, просто чувствительный спусковой крючок, я не хотела выстрелить в тебя!
- Это мой любимый плащ. Думаю, придётся тебя убить, Мими, - спокойно сказал Серджо, - Мне говорили, что в женщин стрелять нельзя, но ты особенная.
- Не угрожай мне, Серджо. Ты уже не тот стройный отморозок с томным взглядом, каким был раньше.
- Хочешь сказать - я толстый? Ха! Я в меру пухлый. А ты говоришь так, словно была влюблена в меня. – развеселился Серджо. - Если женщина вас ненавидит, значит, она вас любила, любит или будет любить.
- Пфф. – фыркнула Мими.
Линда внимательно и задумчиво посмотрела на Серджо.
- А ты помнишь своё первое убийство, Мими? Самое первое, - спросил Серджо, - Я помню. Бешеный приток адреналина и ощущение незримой мощи, ощущение, что вокруг меня могучая аура, что мне подвластно всё в этом мире. А потом всё пропало. Потом уже ничего не чувствуешь. Никакой вины, душевной боли, угрызений совести, раскаяния, страха. Ты просто делаешь работу, следя за дыханием. А ведь мы можем изменить мир тем, что мы делаем.