Страница 56 из 79
Виктория уже хотела обратиться к экономке, чтобы та отдала свои распоряжения служанкам, однако вдовствующая герцогиня неожиданно порывисто шагнула к дворецкому.
— Хардинг, — взмолилась она, — вы ведь наверняка помните, какие проблемы были с западным крылом? Расскажите герцогине.
— Действительно, мадам, — откашлялся дворецкий, — западное крыло практически не использовалось последние пару лет. Некоторые комнаты требуют.. внимания, мансарды прошлой зимой обледенели. Там необходима работа плотников.
— Вот видите! — воскликнул свекровь. — Плотники! Ремонт! Это ведь целое предприятие! Стоит ли затевать такое сейчас, перед зимой?
— Ваша светлость, сегодня я осмотрела каждое помещение западного крыла. — раздельно выговорила Виктория. Спокойный тон давался ей нелегко, но она не могла позволить раздражению выплеснуться наружу. — Комнаты более чем пригодны для жизни. При всём уважении, этот вопрос я больше не намерена обсуждать.
Последние слова явно не понравились вдовствующей герцогине. Она дёрнулась, как от пощёчины, в глазах мелькнуло что-то истеричное.
— А Джеймс? — спросила она высоким голосом. — Вы спрашивали Джеймса? Он согласен?
— Герцог полностью поддержал моё решение.
На самом деле Ривенхол не давал чёткого согласия, однако Виктория ни на секунду не сомневалась, что если позвать его сюда, он встанет на её сторону.
Но это испытание она должна была выдержать самостоятельно.
— Не может быть, — пробормотала вдовствующая герцогиня недоверчиво. — Поддержал нарушение традиций? Хозяйские спальни располагались в восточном крыле при пяти поколениях Ривенхолов! Пяти! Мой покойный муж спал в тех комнатах, и его отец, и его дед..
— Времена меняются, ваша светлость. Вам не хуже меня известно, почему эти перемены необходимы..
— Времена меняются, а традиции должны оставаться! В этом и есть их смысл! Это то, что скрепляет семью, то, что заложено в основу Ривенхол-парка! — Она шагнула ближе, и от неожиданности Виктория едва не отпрянула. На мгновение ей показалась, что свекровь может её ударить — таким свирепым было её лицо. — Жёны приходят в семью не для того, чтобы рушить устои, дорогаямоя. Жёны приходят, чтобы хранить их! Оберегать! Передавать детям и внукам! Вот в чём состоит долг настоящей хозяйки!
В воздухе повисла звенящая тишина. Виктория настолько оторопела под воинственным напором вдовствующей герцогини, что просто не могла выдавить из себя ни слова. Да и существовали ли слова, способные утихомирить эту женщину?
И в этот миг у парадных дверей раздался шум.
— Мама, о каких таких долгах вы говорите?
В арочном проёме холла, привалившись к дверному косяку, стоял Грэгори. Едва взглянув на него, Виктория охнула: молодой человек выглядел так, словно только что вылез из придорожной канавы. Рукав щегольского сюртука был разорван, шейный платок сбился набок, а нижняя губа была рассечена и припухла. Ещё и под глазом, кажется, расплывался синяк!
Виктория шагнула к нему навстречу, но вдовствующая герцогиня её опередила.
— Грэгори! — вскрикнула она, кинувшись к сыну. — О Боже мой! О Боже мой! Что случилось?! Что с тобой?!
Она протянула к нему руки, но тот неожиданно резко отшатнулся.
— Ничего страшного, перевернулся на коляске в парке.
— Перевернулся?! — эхом повторила женщина. — Боже, ты ведь не ударился головой? А кости?! О Боже, нужно срочно послать за доктором! Хардинг..!
— Мне не нужен никакой доктор!!
Голос Грэгори прозвучал очень твёрдо, и это обнадёживало. Но Виктория всё равно продолжала рассматривать его раны, пытаясь определить степень их серьёзности.
— Только взгляни на своё лицо! О Господи, твоё лицо! Срочно ляг на диван, тебе опасно шевелиться!! — Вдовствующая герцогиня попыталась схватить Грэгори за ладони, но тот грубо отдёрнул их, и тогда женщина крутанулась на месте. — Миссис Финч, воды! Вскипятите воды! И пошлите же за Уотсом скорее!
— Мама, прекратите истерику! — рявкнул Грэгори. Даже Виктория от неожиданности вздрогнула и изумлённо замерла. — Я полностью здоров, мои раны — сущий пустяк. Зачем вы разводите трагедию на пустом месте? Хотите внимания?
— Я волнуюсь.. — пролепетала вдовствующая герцогиня дрожащим голосом, — ведь ты мой сын.
В этот миг Виктории стало искренне жаль эту женщину. Она понимала, что ссору необходимо остановить, однако Грэгори не давал для этого ни шанса:
— Вы только и делаете, что вредите мне! — Он оттолкнулся от косяка и двинулся вперёд. — Каждый мой шаг! Каждый вздох! Вы ведь следите за мной, уж не знаю какименно и с чьей помощью! Примчались в Ривенхол-парк, как только я получил приказ об отстранении! Мне семнадцать лет, а вы трясётесь надо мной как над младенцем!
— Я забочусь о тебе..
— Вы меня душите!
Тишина, последовавшая за этими словами, была оглушительной.
Вдовствующая герцогиня стояла неподвижно, прижав руку к груди. На худом лице застыла гримаса невыразимого страдания. Нездорового, отягощённого болезнью страдания.
— А ещё вы мешаете новой герцогине, — тихо и жёстко добавил Грэгори, словно его совсем не трогало плачевное состояние матери. — Я всё прекрасно слышал и непременно передам брату.
Это уже переходило все границы. Чего Виктория точно не хотела — так это быть втянутой в семейный конфликт.
— Грэгори.. — заговорила она. — В этом нет необходимости..
Закончить она не успела — вдовствующая герцогиня разразилась сухими истеричными рыданиями.
— Прекратите разыгрывать комедию, мама. Я прекрасно знаю все ваши фокусы. И возвращайтесь уже в Бат, вам нужно продолжать лечение.
Грэгори произнёс последнюю фразу неожиданно ровным тоном, а Виктория с пугающей ясностью узнала в его интонации герцога Ривенхола. То же холодное спокойствие под маской вежливости.
И, похоже, именно эти слова стали последней каплей для вдовствующей герцогини. Жалобно вскрикнув, она развернулась и бросилась к лестнице.
Более тягостного завершения ссоры нельзя было и представить. Если бы Виктория могла знать заранее, чем закончится разговор с прислугой, то провела бы его как можно дальше от посторонних глаз.
— Миссис Финч, — сделав глубокий вздох, заговорила она, — распорядитесь насчёт горячей воды и бинтов для лорда Грэгори. Хардинг, проследите, чтобы вдовствующей герцогине принесли успокоительное или хотя бы чай с ромашкой и мятой.
— Я отправлю к ней личную горничную, ваша светлость. Она знает, что делать.
Оба слуги торопливо поклонились и исчезли.
Виктория снова посмотрела на Грэгори. Тот проковылял к лестнице с видом скорее раздосадованным, чем виноватым. Да и страдающим от боли он совсем не выглядел. Наверно, этому следовало радоваться, но Виктория не могла.
— Простите нас за эту сцену, сестра, — проговорил он, обернувшись. — Даже не знаю, что следует говорить в подобных случаях. Добро пожаловать в семью?
Он улыбнулся ей здоровой половиной рта, но Виктории предпочла пропустить этот неуместныйсарказм мимо ушей. Поведение Грэгори вызывало у неё смешанные чувства.
— Мне позвать вашего брата? — предложила она как можно ровнее.
— О нет, — покачал головой молодой человек. — Проявите капельку милосердия.. Я буду признателен, если вы отправите в мои покои Агнес. Она знает, как справляться с ранами.
С этими словами Грэгори скрылся на лестнице, и Виктория осталась в просторном холле совсем одна.
В висках пульсировало напряжение. Дурное предчувствие распирало грудь.
То, что произошло на её глазах, давало немало пищи для размышлений. Вдовствующая герцогиня действительно очень больна и, возможно, нуждается в присмотре. Грэгори — вовсе не такой жизнерадостный и добродушный юноша, коим показался ей на первый взгляд. А ещё раны его не слишком походили на те, что можно получить, перевернувшись на коляске. Виктория достаточно внимательно рассмотрела их, чтобы понять это. Оставалось лишь понять, что всё это значит.