Страница 2 из 2
Алевтина встала, подошла к красному углу, достала из-за образа маленький холщовый мешочек и повесила мне на шею.
— Это земля, — сказала она. — Пусть будет с тобой.
Я уехала в полдень, по разбитой дороге, через лес, к трассе. Голос затих, когда я отъехала на километров десять. Я выдохнула. Включила радио. Там играла музыка, и я плакала от облегчения.
Вернулась в Москву поздним вечером. Зашла в прихожую, скинула рюкзак на пол, прислонилась спиной к стене. Дома. Наконец-то дома.
Нужно было выкинуть из головы эту баню, этот Навский четверг, Алевтину с её золой и шёпотом. Я заставила себя сесть на корточки, расстегнуть рюкзак и начать разбирать вещи.
Свитер. Джинсы. Блокнот с полевыми заметками. Всё было вперемешку, будто я бросала вещи в спешке, но так ведь и было.
Я запустила руку на дно, чтобы достать завалявшуюся футболку, и пальцы наткнулись на что-то твёрдое.
Я вытащила это наружу.
Сердце пропустило удар.
Диктофон.
Чёрный, маленький, с красной кнопкой. Холодный, будто пролежал в морозилке.
Я оставила его в бане. В пятистах километрах отсюда. А он лежал в моём рюкзаке.
Пальцы дрожали. Я перевернула диктофон — на корпусе не было ни царапины. Только влага, пахнущая… тем самым. Сладковатым, могильным.
Я нажала «воспроизведение».
Сначала ни звука. Потом скрип половиц. Плеск воды, шарканье босых ног, тяжелое дыхание. А потом — голоса. Много голосов. Они говорили хором, ритмично, как читают молитву. А над ними, перекрывая их, раздался яростный, хищный крик, как у голодного ястреба, бросившегося на добычу.
А затем — безмолвие.
И в этой тишине я услышала себя.
Не с диктофона. В голове. В затылке. В зубах.
Я услышала свой собственный голос, который говорил:
— Я иду.
Я подошла к зеркалу. В нем отражалась я — бледная, с красными глазами. А за моей спиной, в отражении, стояла баня. Черная, низкая, с закрытой дверью. Но дверь в отражении медленно открывалась, сама собой. Я посмотрела на свою шею, в отражении мешочка не было. Только красные следы пальцев.
За окном, в ночной тиши Святой недели, запели — низко и протяжно:
- Мы ждем.
Я открыла дверь квартиры.
На лестничной клетке никого не было. Только темнота и запах — сладковатый, тошнотворный, как от старой могилы.
Я сделала шаг.