Страница 2 из 5
Глава 1
Из всех персонажей…
Что ж, ну и ладно. Я выживу. Черта с два вы меня прикончите тут.
Рывком поднимаюсь и подхожу к ростовому зеркалу у гардероба. С того раза ничего не изменилось: всё то же лицо с правильными чертами смотрит на меня с нескрываемой неприязнью. Тяжёлый вздох с шумом вырывается из груди, голова кажется чугунной и неподъёмной. Запрокидываю её назад и утыкаюсь взглядом в потолок, увенчанный золотыми узорами.
После сегодняшнего представления меня, скорее всего, ещё долго не выпустят из комнаты.
Хотя… Может, оно и к лучшему.
[Несколько часов назад]
Яркий лучик солнца скользнул по лицу, вызвав у меня недовольное мычание и желание отвернуться. Не успев ещё проснуться, краем сознания ощущаю: лежу на чём-то невероятно мягком, а рядом кто-то ласково гладит меня по руке. Испуг приходит не сразу — перина такая удобная, что хочется провалиться обратно в сон и понежиться на этой роскоши.
Где-то слева и справа от кровати до ушей доносятся неразборчивые голоса, которые становятся всё чётче по мере пробуждения. Мозг всё яснее осознаёт: я не в своём пустом доме, а где-то ещё. На ум приходит только больница. Решаю подглядеть, где нахожусь и что происходит, приоткрываю глаза, пытаясь сфокусироваться на том, кто сидит рядом. Похоже, это не осталось незамеченным, несмотря на мои старания.
— Сестрица! Ты очнулась! — вскрикивает златовласая девушка и практически ложится на меня сверху, обнимая так, что кажется вот-вот треснут рёбра. — Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится? Как же ты меня напугала!
Голос девушки был нежным и звонким, словно переливистые колокольчики. Эти золотистые волосы и яркие, как небесная лазурь, глаза я бы узнала из тысячи. Передо мной сидела Виктория. Та самая главная героиня новеллы, которую я накануне закончила читать. Младшая дочь герцога Локхарта и будущая жена наследника Императора ー Филиппа.
Да быть того не может…
Уставилась на Викторию, не веря своим глазам.
Нет, ну не может такого быть… А вдруг всё-таки?..
— Кто ты? — раздаётся совершенно чужой, с лёгкой хрипотцой голос, и я машинально касаюсь своего горла.
Девушка, практически лежащая на мне, оцепенев от шока, уставилась в ответ, не веря услышанному.
— Что? — волнение в её голосе многократно возрастает, переходя в панику. — Что ты такое говоришь? Сестрица, милая, это же я — Виктория. Ты что, не узнаешь меня?
Виктория крепче вцепляется в мою руку, болезненно вонзив свои ногти мне под кожу, и прижимает ладонь к груди, обеспокоенно ожидая реакции.
И всё же это она…
Голова идёт кругом, рука тянется ко лбу.
Так… Стоп. Как она меня назвала? Сестра?
Нет, нет, нет, нет, нет. Не может такого быть.
Сестра у этой замечательной, великолепной, сногсшибательной главной героини была только одна — Анна. Старшая дочь герцога и по совместительству будущая покойница.
По спине пробежал табун мурашек. Резко сажусь на кровати, попутно отодвигая это совершенство от своего лица, что вызывает сильное головокружение и взволнованный вздох Виктории, которая тут же пытается придержать меня под локоть.
— Сестрица, не вставай так резко, ты едва в себя пришла.
Опускаю глаза и вижу свои руки. Хотя нет — это не мои руки. Эти руки красивые, с длинными пальцами и безупречным маникюром; они совершенно не похожи на мои прежние обрубки с обгрызенными ногтями.
Поднимаю голову, шарю взглядом по комнате в поисках хоть какой-нибудь отражающей поверхности и наконец вижу своё отражение в сверкающей дверце гардероба напротив. Опасения подтверждаются. Пару раз щипаю себя за щёки, под взволнованные переглядки служанок и под пристальным взглядом Виктории, окончательно понимаю: сейчас я — Анна.
Дела хуже некуда.
— Какой сегодня день?
— Сегодня одиннадцатое, ты не помнишь? Завтра у нас приём. Принц Филипп приезжает, — прошептала Виктория и снова притянула к себе её ладони. — Позовите лекаря! — обернувшись, попросила она.
Служанки почтительно поклонились и поспешили исполнять указ. Виктория всё сидела, не отпуская моих рук, и лишь печально опустила глаза, будто вот-вот заплачет.
— Сестра… постарайся отдохнуть, — голос Виктории звучал так жалобно, что казалось, будто это она только что очнулась. — Ты потеряла сознание прямо во время обеда. Папенька переживал, он только недавно ушёл.
— Что произошло? — я медленно освободила свои руки и взяла ладони Виктории в свои, чем явно удивила девушку.
— Эм… мы так и не поняли. Ты встала и потеряла сознание. Лекарь сейчас придёт, — Виктория выглядела всё ещё взволнованной, но уже заметно повеселевшей после такого жеста.
Через пару минут в комнату вошли служанки, лекарь — седовласый мужчина лет шестидесяти-семидесяти, сильно хромавший и потому нуждавшийся в поддержке, — и, судя по всему, сам герцог: достаточно молодой мужчина, чьё лицо ещё не тронули морщины, лишь каштановые с лёгкой проседью волосы выдавали возраст. Герцог выглядел напряжённым и не сводил глаз с меня.
Лекарь принялся меня осматривать. Виктория не забыла упомянуть о недавнем вопросе о её личности, чем вызвала лишь бо́льшую тревогу у герцога и лекаря. Заключением было — лёгкая травма головы. Вероятно, она ударилась, когда упала, но учитывая, что травма была лёгкой, это можно было бы проигнорировать, если бы не беспокойство Виктории.
Услышав, что с дочерью всё в порядке, герцог покинул покои, понимая, что помочь тут больше ничем не сможет, и, вероятно, отправился по делам, от которых его отвлекло известие о моем пробуждении. В комнате осталась сестра и её личная служанка. Хотелось уже поскорее остаться одной и всё обдумать.
Я нарочито театрально зевнула и слегка прикрыла глаза, словно готовая вот-вот уснуть. Виктория мягко улыбнулась и наконец встала с кровати.
— Отдыхай, ты, должно быть, чувствуешь сильную слабость. Я скажу, чтобы тебя не тревожили, — девушка слегка поклонилась в знак уважения и удалилась, забрав и свою служанку.
Как только дверь за ними захлопнулась, я тут же подскочила с кровати и бросилась к зеркалу, едва не свалившись, запутавшись в одеяле. Встала напротив зеркала — и по спине пробежал холодок. Это я, но тело не моё. Обхватив прохладными руками лицо, чуть наклонилась, чтобы рассмотреть его внимательнее. Да, описание в новелле было достаточно подробным — нельзя было не узнать это лицо.
Я теперь и правда она…
Я отошла от зеркала и осмотрела комнату. Всё было обставлено дорого: повсюду виднелись изящные предметы мебели и декора, столик для макияжа был уставлен дорогой косметикой и украшениями. Открыв шкаф, ничуть не удивилась, увидев там нагромождение из разных платьев, туфель и ещё большего количества украшений.
ー Да зачем ей столько? За всю жизнь невозможно сменить столько украшений, даже если менять их каждые пять минут, — ворчала я себе под нос, взяв в руки какое-то колье. — Она что, ворона, на всё блестящее клюёт?
Оглядевшись ещё раз, только больше убедилась: тут блестело и сверкало буквально всё — постельное бельё, одежда, мебель, пол, даже занавески словно сияли под лучами солнца. Находиться в такой комнате было не просто нереально, а физически больно.
— Как она вообще тут жила…
Я положила колье на место и закрыла шкаф. В комнате было душно, хотелось открыть окно. Подошла к столу, шаги были столь изящны, что я сама удивилась.
Видимо, тело всё ещё помнит свою прошлую хозяйку…
Я распахнула окна, и, как оказалось, все они выходили на сад — прекрасный, полный чудесных ароматов сад. В тот момент я заприметила беседку и ещё несколько лавочек, уходящих в глубь зелёных аллей. В беседке сидела молодая женщина и, похоже, вышивала. Присмотревшись, я поняла, что, скорее всего, это была мачеха Анны и мать Виктории. Вскоре догадка подтвердилась: в саду появилась Виктория и села рядом с женщиной, как две капли похожей на неё саму.