Страница 83 из 106
Когда бал закончился, то я не чувствовал себя уставшим. Наоборот, я был очень возбуждён, ожидая, когда Русо призовёт меня. И он призвал. Я пробрался к нему в спальню, и он обнял меня.
— Ты сегодня отлично справился, Томас. Присаживайся, отдохни, — Русо кивком показывает на кресло у камина. Волосы Русо рассыпаны по плечам, он в тёмном халате, сверкающем камнями и золотыми нитями. Его мягкие тапочки выглядят смешно, но идут ему.
— Ты устал, — замечаю я.
— Да, ты прав, мой мальчик, — кивнув, Русо потирает переносицу.
— Я могу тебе помочь? — спрашивая, опускаюсь на колени и выгибаю шею, предлагая ему себя.
— Какой ты заботливый, мой мальчик. Я с радостью воспользуюсь твоим предложением, — Русо, погладив мою щеку, впивается в мою шею зубами, а я закрываю глаза, переживая боль. Мне всегда больно, когда меня кусают. Но для Русо это важно, а я готов ради него на всё, даже терпеть боль.
— Теперь мне гораздо лучше, — облизав губы, Русо требовательно бросает взгляд на кресло, и я возвращаюсь туда. — Я бы хотел…
— Русо! — перебивает его злой голос жены.
— Боже мой, что опять? — Русо поднимается из кресла и показывает мне взглядом спрятаться за портьерами. Я быстро юркаю туда и задерживаю дыхание.
Дверь хлопает, когда входит его жена.
— Я отдыхаю.
— Ты обещал. Ты обещал, что этой потаскухи не будет в нашем доме. И что я вижу? Ты даёшь ей разрешение жить рядом с твоей дочерью! Как ты мог? Ты же обещал мне, что убьёшь её, как сделал это с другими!
— Успокойся, Гела одна из моих фавориток. Я не обещал, что убью её. Я обещал, что она родит для нас ребёнка. Она это сделала. Ты же хотела большую семью. Пожалуйста. Если бы ты могла родить мне сильных детей, то я бы никогда не прибёг к подобному. Но ты не можешь, поэтому мне пришлось снова воспользоваться другой женщиной. Ты уже давно не можешь подарить мне сильных отпрысков.
— Ты знаешь, что это не моя вина. Чем больше детей, тем слабее последние. Это не я придумала. И мы договорились, что после двенадцатого ребёнка у нас больше не будет детей. Двенадцать хорошее число, но ты притащил ещё одного. Я и так воспитываю восьмерых твоих детей, Русо. И что дальше? Гела снова родит для тебя ещё одного, чтобы завершить чётный цикл?
— Нет. Гела никого больше не родит. Мы остановимся на тринадцатом. Флорина последняя.
— Но…
— Я устал спорить с тобой. Иди к себе и занимайся своими делами, а я буду заниматься своими. Гела остаётся.
— Она спит с твоими детьми! — взвизгивает жена Русо.
— Я знаю. И мне это нравится. Пусть мальчики развлекаются. Гела не против. А я люблю наблюдать.
— Ты просто… мерзкий ублюдок, — с ненавистью выплёвывает женщина.
— И тебе я тоже нравлюсь таким. Ты любишь меня таким.
— Нет, я любила тебя, когда ты не был настолько поглощён властью. Когда мы обратились, ты клялся мне в вечной любви.
— Да, только я не подозревал, что вечность — это так скучно и долго. Я ведь не виню тебя в тех многочисленных любовниках, которые крутятся вокруг тебя постоянно. Поэтому я оставлю Гелу себе и своим сыновьям, а ты пошла вон отсюда.
— Ненавижу тебя! Животное! Отвратительное животное!
— Я тоже тебя люблю, дорогая, — смех Русо крайне неприятный, но меня больше злит то, что Гела рядом с Русо. Снова. Я не слышал о Геле очень долгое время, и Русо о ней не говорил. Но теперь я знаю, что Гела родила ребёнка Русо. Она стала ему ближе, чем я.
Портьера распахивается, и я выхожу. Русо хватает меня за руку и притягивает к себе. Он крепко обнимает меня, тяжело вздохнув. А я радуюсь тому, что он это сделал.
— Что с тобой, папа? — шепчу я. Ему нравится, когда я называю его так.
— Я устал, Томас. Я так устал, мой мальчик. Я должен был убить Гелу после того, как она подарила мне дочь, но… меня так влечёт к ней. Я не могу пока убить её.
— Но ты убьёшь? — с надеждой спрашиваю я.
— Да. Я убью. Никогда не позволяй женщинам считать, что они управляют тобой. Нет женщины, нет проблем. Убивай их без зазрения совести, как делаю это я. Пусть они рожают тебе первенца, а затем избавляйся от них. Только так можно сохранить силу в клане и увеличить её, — Русо похлопывает меня по спине и забирается в кровать.
— Я могу… — показываю на постель, и Русо, улыбаясь, кивает мне. Я заползаю к нему, и он обнимает меня.
— Когда-нибудь ты станешь королём, Томас. Когда-нибудь, когда я умру.
— Ты не умрёшь, — со страхом я цепляюсь за его халат.
— Придёт время, когда мне придётся оставить тебя. И ты возьмёшь на себя всю ответственность. Ты будешь делать так, как я скажу тебе. Ты будешь следовать моим приказам, понял?
— Да, папа.
— Умный мальчик и такой сильный. Не беспокойся о Геле, я позволю ей немного развлечь меня и обучить тебя, как обладать властью над женщинами, а потом мы избавимся от неё, Томас. Она знает слишком много. Твой отец идиот. Он не обратил её, а дал ей измениться, как сделали это мы с ним. Это было огромной ошибкой. Гела никому не подчиняется, даже мне. Но пока она любит меня, я буду использовать её.
— Ты её… любишь?
— Нет. Я просто испытываю плотское влечение, Томас. У нас, у мужчин, слишком сильно развито желание оплодотворять женщин и наслаждаться ими.
— Я никогда…
— Я знаю, мой мальчик. Я знаю. Но я научу тебя. Я покажу тебе, и тогда ты поймёшь, что это намного лучше опиума. Это сделает тебя мужчиной. И ты будешь лучшим моим оружием. Ты уже лучший, но мне мало. Я сделаю из тебя своего лучшего солдата. И ты станешь прекрасным племенным быком для моих дочерей. У тебя будет много жён и детей. Столько, сколько ты захочешь, Томас. Только первенцы имеют смысл. И я научу тебя. Твоё семя даст нам великую армию, мой мальчик. Спи рядом со мной. Спи.
Я улыбаюсь, довольный словами Русо и закрываю глаза.
— Спи, мой мальчик. Спи рядом со своим господином. Спи.
Глава 36
Флорина
Мне казалось, что у меня была идеальная семья. Да, в ней не всегда и всё было хорошо. Да, я была самой младшей, и поэтому мне уделяли не так много времени. Да, случались ссоры, наказания и обиды. Всё, как в любой другой семье. У нас был общий портрет. Наши родители и все их дети. Только дети. Семейный портрет, который был уничтожен не мной, а кем-то другим. Лицо моей матери было всё разорвано, как и лица всех детей, даже моё, но вот лицо отца осталось нетронутым. И прямо сейчас, в эту секунду, когда я открываю глаза, эта картинка разлетается на миллион настолько мелких осколков, что они легко проникают в мою кровь и разрывают мои вены изнутри. Разрывают их снова и снова.
Я хватаюсь за сердце, пытаясь вспомнить, как дышать. Я, вообще, умею дышать? Я обучена была этому? Не помню. Всё, что я испытываю это очередную острую вспышку боли, растекающуюся по моему телу.
Мой взгляд встречается со взглядом Томаса, и я отскакиваю от него, хватая губами кислород, ставший таким кислым и едким.
— Флорина, — Томас с горечью в голосе протягивает мне руку, но я делаю ещё один шаг назад.
— Она… отец… ты… — мямлю я. Господи, что я увидела? Что это было за сумасшествие? Я слышала маму? Но моя ли она мать? Та женщина, которую я любила… казалось, что любила. А сейчас… боже мой.
Я хватаюсь за голову и скулю, опускаясь на ступеньку.
— Не приближайся, — прошу я, замечая, что Томас сделал шаг ко мне.