Страница 61 из 106
— Моё существо бешеное и сумасшедшее. Оно боготворит Томаса, — шепчу я. — А я… я запуталась.
— Нет, ты не запуталась. Это страх. И твоё существо знает о нём. Оно и толкает тебя сделать то, что ты хочешь, но отчаянно боишься. Ты же потеряла это существо именно из-за своего безразличия к нему. И оно помогло тебе. Оно спасло тебя, Томаса, Стана и других. Так доверяй ему. Оно видит, слышит и чувствует больше. Просто начни доверять себе, а не своему разуму, боли и страхам. Ты отдала им всё, и в итоге вы оба разбиты. Отдай всю власть существу. Ты вампир, Флорина. Сильный, умный и прекрасный вампир, который никогда не сможет жить по правилам людей. Но ты пытаешься, отсюда твои проблемы.
— Я просто поем и лягу спать, — отворачиваюсь, не признавая, что Жозефина сейчас лезет туда, где всё воспалено, как гнойная рана. Моё существо рыдает внутри, оно злится на меня, и я знаю, чего оно хочет. Я не понимаю, почему оно такое упрямое, но оно… оно вредное и порой умное. Я запуталась в своих чувствах.
— Хорошо. Я тоже пойду отдыхать, устала развешивать все эти цветы. Томас мне прислал такие чёткие инструкции, не хотела его подвести. Да и дождь усилился, если такое, вообще, возможно. Кажется, он хочет смыть нас, — Жозефина смеётся, но так натянуто.
— Томас… он, — я замолкаю, бросая на неё взгляд.
— В библиотеке. Заснул.
— Он тебе нравится, да?
— Очень. Он напоминает мне Стана, но в более приятном амплуа. Стан слишком… громкий, а Томас более тихий и уютный, но если он чего-то хочет, то добивается этого. Как он спорил со мной по поводу цвета стен. И признаю, что когда он требует, я его немного боюсь. Он страшен в гневе, — но Жозефина так тепло улыбается. — Он не виноват, как и ты не виновата в том, что всё так происходит. Значит, это должно произойти с вами. Это правильно. Вы обязаны пройти этот путь достойно. Доброй ночи.
— Доброй.
Жозефина уходит, а я беру еду и смываю её в унитаз. Так обидно, я хочу есть, но не могу позволить себе заснуть. Нельзя. Я чувствую… ладно, мой вампир чувствует, что что-то будет, что-то произойдёт. Он в ожидании и очень напряжён.
Я играю с лепестками роз, лёжа на кровати и глядя в одну точку, когда раздаётся тихий шум. Он едва слышим, но я сразу же сажусь на кровати.
Томас. Он выходит из библиотеки и приближается к спальне. Я быстро ложусь обратно и закрываю глаза, притворяясь спящей. Я же, по их мнению, съела всё, отнесла посуду на кухню и пошла спать. Поэтому вряд ли Томас догадается, что я не сплю.
Он входит в спальню, и я сразу же ощущаю его аромат, от которого моя кожа покрывается мурашками, а челюсть зудит. Он тихо идёт по комнате, едва ступая, и берёт свою сумку, предполагаю. Затем он собирается уйти, но меняет направление и походит ко мне. Я чувствую его каждой клеточкой своего тела.
— Не спеши ко мне, Флорина. Наслаждайся жизнью, — его губы касаются моего виска в мягком поцелуе, и он уходит. Я позволяю себе дышать. Боже, моё сердце так часто бьётся. Он же не заметил, правда?
Я подскакиваю на ноги и вылетаю из комнаты, как была босой и в одной футболке. Я иду по его запаху, и он теряется у входной двери. Я несусь туда и моментально попадаю под проливной дождь. Впереди я замечаю Томаса, идущего в сторону… кладбища? Я бегу за ним, радуясь, что звук дождя перебивает моё дыхание и шаги. Я шлёпаю босыми ногами по лужам, а затем они покрываются грязью. Томас обходит могилы и идёт направо. Впереди когда-то был скреп моей семьи, а вот направо ничего особого нет. Может быть, он просто решил здесь прогуляться? И это странно. Я следую за ним, прячась за деревьями и могилами. Томас подходит к незнакомому белому склепу. Нет, это не белый склеп, он сделан из светло-голубого мрамора. Хмурясь, я иду за ним и останавливаюсь, когда читаю: «Рома Моциону. Любящий муж. Прекрасный отец. Любимый дядя. Верный друг». Моё сердце пропускает несколько ударов, а живот скручивает от осознания, что это склеп Рома… боже мой, Рома.
— Ну, здравствуй, Рома, — раздаётся приглушённый голос Томаса. — Знаешь, ты задал мне непростую задачку.
Я подхожу ближе и заглядываю внутрь. Там стоит один-единственный гроб, в котором лежит Рома… боже мой. Мои слёзы смешиваются с каплями дождя. Я прикладываю руку к груди, а второй зажимаю себе рот, чтобы не разрыдаться в голос от того, что Томас… он сделал склеп и привёз Рома сюда.
— Но я нашёл эти чёртовы свечи. Голубые с зелёным отливом и золотыми вкраплениями. Верно? Такими были глаза твоей жены? Надеюсь, что да, потому что я больше не собираюсь искать эту чертовщину, — говорит тем временем Томас и достаёт из сумки завёрнутые в одежду свечи. Мои ноги дрожат от осознания всего этого.
Томас ставит свечи перед портретом Рома и зажигает их.
— Вот так. Что ж, знаю-знаю, ты любишь поболтать, поэтому расскажу тебе последние новости. Я женился. Хреновая вышла свадьба, больше не женюсь. Мне достаточно. Я облажался. Но ничего, я всё исправлю, — Томас делает долгую паузу и тяжело вздыхает. — Стан в порядке. Он жив и уже выздоровел. Через пару дней он тоже приедет к тебе. Завтра он должен вылететь сюда из Америки с кланом Монтеану, чтобы у нас была помощь. Флорина… эм… она… я облажался. Я так сильно облажался, Рома. Но я… я… буду следовать плану. Она здесь. Завтра Жозефина приведёт её к тебе. Ты не сильно ругай её. Она и так сложно всё воспринимает. И да, комната ей не понравилась. Я же говорил тебе, что она не оценит, надо было выбирать чёрный, а ты заладил: «Нежный, нежный, как она. Она же такая. Нежная и ранимая». В общем, не понравилось. Но это тоже ничего, она её перекрасит. Мне… пора. Скоро встретимся, Рома. Я надеюсь, что приду с победой. Прощай, Рома. Позаботься здесь о них, ладно? Они скучают. И я… мне жаль. Очень жаль.
Наступает тишина, разрушаемая лишь звуками мощного дождя.
— Я люблю тебя. Я безумно люблю тебя, и мне так страшно, что ты бросишь меня, — срывается шёпот с моих губ. Я захлёбываюсь слезами, стоя в темноте.
Томас оборачивается, и его глаза распахиваются от шока. А я больше не могу. Не могу так жить. Не могу винить себя во всём. Не могу. Боль прорывается дальше, и слёзы становятся кровавыми. Они капают мне на губы, пока я смотрю на вампира, делающего у меня за спиной всё, чтобы я была защищена. Тихо. Незаметно. Шёпотом. Я его не слышала. Я ничего не слышала, кроме звуков прошлого. И я умерла там, чтобы воскреснуть здесь.
Глава 27
Вампиры не признают своих ошибок. Никогда. Вампиры слишком тщеславны и высокомерны, чтобы опуститься до такой ерунды, как признаться перед кем-то, что они были не правы. Ведь считается, что мы умнее людей. Поэтому мы по определению никогда не ошибаемся и всегда поступаем правильно, даже если это абсолютно не так. Признать свою ошибку — потерять власть, вот так считал мой отец. Даже когда он делал больно, говорил мне или кому-то из моих братьев и сестёр неприятные вещи, он никогда не признавал того, что погорячился. А говорить гадости он любил. Я раньше не особо вспоминала об этом, вычеркнула из памяти подобные сцены, наверное, чтобы не ранить себя ещё больше. И я так делаю постоянно со всеми. Я оправдываю их перед собой и зацикливаюсь исключительно на выдуманных воспоминаниях. Но вот с Томасом всё обстоит абсолютно иначе. Я не запомнила никаких хороших моментов, они просто вылетели из памяти, а сделала упор исключительно на плохом. И тот факт, что я стою сейчас под дождём, задыхаясь от осознания своей неправоты и высокомерия, и вижу, сколько всего Томас сделал для меня, неоспорим. Я не могу больше выдумывать какие-то объяснения того, что это всё ложь, игра и тому подобное. Нет, Томас мог ничего не делать. Он мог спокойно уйти, забыть обо мне, забрать власть, ведь он был прав. Я ему не нужна. Конечно, я связана со своим кланом, но Томас может создать миллион новых вампиров, и все они будут намного сильнее, чем представители моего клана. Он мог просто раздавить и уничтожить нас, если бы только захотел. Мой отец так и делал. Я видела, как он спокойно вырезает семьи, потому что просто может. Он обвинял их в какой-то ереси, чтобы оправдать свои действия перед своим кланом, но факт остаётся фактом.