Страница 58 из 106
— Я больше не могу. Я так устал каждую минуту быть начеку. Не спать днями, ждать возможности пойти и спасти тебя, напоить своей кровью, прикоснуться к тебе. И снова быть плохим. Думаешь, это легко? Нет. Нелегко. Это сложно. Я под постоянным вниманием. За мной все следят. И я обязан быть жестоким. Таким, каким меня учил быть Русо. Удивительно, насколько вы все прогнили, и я вместе с вами. Я просто устал, — он открывает глаза, и в них ничего нет, даже искры хотя бы злости. В них просто пустота, словно он сдался.
— Томас, — шепчу я, смаргивая слёзы.
— Нет, — он слабо качает головой и натягивает странную, болезненно-сумасшедшую улыбку. — Нет. Не надо. Не надо ничего больше говорить. Ты могла сказать это раньше, но не сейчас. Мне безразлично, что будет дальше. Безразлично, поэтому я и сказал всё. Я больше не собираюсь бороться, у меня нет сил и причин. Я думал, что ты меня любишь. Хотя бы немного. Чуть-чуть. Я думал, что у нас есть связь, но, видимо, обманывал себя, да? Ты тоже использовала меня, как вещь, чтобы поиграть со мной. Я живой, Флорина. Я тоже живой, но нравлюсь всем, когда мёртвый. Не смей… нет, не трогай меня и не говори со мной. Хватит. Я устал. Я так сильно устал. И я даю тебе шанс уйти. Они не очнутся до утра, поэтому собери свои вещи и уходи. Создай армию и нападай. Я не буду защищаться.
Он проходит мимо меня, но я всё же касаюсь ладонью его спины.
— Нет! Пожалуйста, нет! — выкрикивает он. — Нет! Ты обжигаешь меня своими прикосновениями! Нет! Мне уже достаточно чувства вины за всё, что я сделал! Я ненавижу себя, ты это хочешь услышать? Я ненавижу себя! А я просто хотел жить! Нормально жить, но из-за тебя я здесь! Я вижу твоё будущее и ненавижу себя за то, что я такой урод! Нет! Не трогай меня! Не смотри на меня! Не жалей меня! Нет! Я выживу! Снова выживу! Я встану или упаду, тебя это больше не касается! Нет! Я не просил о многом, всего четыре часа… четыре, мать их, часа твоего послушания! Четыре! Ты разрушила меня! Ты добила меня! А я спасал тебя, защищал… я ошибся, поэтому не трогай меня! Тронешь, и я развалюсь на части, но не могу позволить случиться этому сейчас. Я должен… должен хотя бы ещё немного пожить, чтобы окончательно сдаться. Теперь я должен жить ради себя. Потому что ради себя я никогда и ничего не делал. Не трогай меня. Дай мне немного подышать жизнью. Я хочу пожить хотя бы ещё пару суток. Не трогай…
Шатнувшись в сторону, Томас выходит за дверь, прикрывая её так тихо, что это даже едва можно заметить.
А мои ноги меня не держат. Я оседаю на пол и закрываю рот руками.
Боже мой. Не думала, что увижу, как ломается мужчина, но я увидела. И это оказалось самым страшным в моей жизни. Это кошмарно. Пустые глаза. Серая кожа. Мёртвый холод.
Я задыхаюсь, пока в моей голове укладываются слова Томаса. Задыхаюсь, ведь получается, что я в этой истории злодей, а не он. Это я. И я словно чувствую эту смертельную агонию внутри за Томаса. Она скучивает так жёстко всё, что кажется, это нормально, так и было. Но нет. Это лишь начало адского самоуничтожения, которому Томас решил себя подвергнуть из-за меня.
«Я же любил тебя, понимаешь? Просто любил и ничего не просил взамен. Любил».
Глава 26
Мой друг, когда-нибудь ты желал, чтобы мир внезапно поглотило цунами или что-нибудь ещё? Я именно так себя чувствую. Безжизненной. Разбитой. Виноватой. Сломленной. Раненной. Уничтоженной. Развалившейся на части. Придавленной к земле. Безразличной. И я могу придумать ещё много эпитетов моего состояния. Но… ты же понимаешь, правда, что я… я не специально боялась доверять Томасу? Ты же осознаёшь, что даже сейчас, когда у меня безумно болит душа за него, всё рвётся найти его, извиниться, я… я боюсь ещё сильнее и не могу позволить своим чувствам руководить мной? Да, может быть, я не права сейчас. Может быть, я совершаю огромную ошибку. Может быть, я виновата во всём. Может быть, я злодей в этой истории. Может быть… ну, а кто знает наверняка? Я просто уже больше не могу страдать. Я тоже устала.
Поднимаю голову от языков пламени, когда дверь тихо открывается.
— Доброе утро, Ваше Величество, — сухо произносит Сав, не глядя на меня. — Его Величество король Томас ожидает вас у входа с вещами. Машина уже готова.
Томас решил вот так выбросить меня, раз я не ушла сама. И я могла ведь. Я была внизу. Я вошла в зал, заполненный полудохлыми вампирами, которых легко можно было убить прямо там. Они все были под кайфом, да ещё и приняли лошадиную дозу снотворного. А люди… люди были наркоманами. Когда я присмотрелась к ним получше, то увидела последствия долгого употребления различных наркотиков. Томас не врал. Я даже пнула Соломона, а затем дала под зад Радимилу. Никто не шелохнулся. Никто.
Час назад или около того я услышала, как Томас и Сав переносят вампиров по комнатам, подчищают за собой, но ко мне никто не вошёл. Если честно, то я была рада тому, что Томас в порядке и вроде как чувствует себя нормально. Но в то же время я ощущала сильнейшую боль вкупе и с пустотой, словно всё внутри меня встало на паузу, и я перестала что-либо чувствовать.
И вот теперь от меня избавляются. Собираю сумку с вещами и спускаюсь вниз. Я никого не встретила по пути. В замке воняет рвотой, спиртным, спермой и кровью. Омерзительная вонь.
— Ваше Величество.
Я удивлённо приподнимаю брови, когда передо мной шатаясь и издавая ужасный смрад, стоит Радимил. Он выглядит, словно его пожевала какая-то задница и выплюнула прямо к моим ногам. Он даже стоять нормально не может, постоянно шатается и горбится. Я уже молчу о его едва приоткрытых глазах, это просто щёлочки, которые норовят захлопнуться.
— Смотрю, ты хорошо повеселился, — цокаю я.
— Его Величество король Томас был щедр, — я угадываю значение слов Радимила, потому что он говорит невнятно.
— Я слышала. Всю ночь гудели. Где Томас? — сухо спрашиваю его.
— В машине… ждёт… хорошего свадебного… — а дальше Радимил жуёт слова.
Сав подходит к нему и забрасывает его руку себе на плечо.
— Пошли, я уложу тебя спать. Вы столько выпили, уму непостижимо. Я удивляюсь, как вы ещё до сих пор все живы, — недовольно фыркает Сав и уводит Радимила.
Бросаю взгляд на открытую дверь, замечая чёрный джип, ожидающий меня. Мне ничего не остаётся, как подойти к нему. Шофёр, видимо, нанятый Томасом, причём ещё и человек, с улыбкой забирает у меня сумку и кладёт её в багажник, а я сажусь на заднее сиденье. Моя боль усиливается, когда я вдыхаю аромат горечи и пустоты, исходящие от Томаса. Он не смотрит на меня, отвернулся в другую сторону.
— Доброе утро, — вежливо произношу, надеясь, что Томас поговорит со мной, но он молчит.
— Мы можем ехать. По маршруту, который я указал в заказе, — сухо отдаёт он приказ шофёру.
Мужчина включает радио, и салон погружается в танцевальные хиты.
Это будет долгая и ужасная поездка.
Не могу тебе описать, мой друг, насколько паршиво я чувствую себя через шесть часов дороги, когда поняла, куда меня ссылают. Я сдалась, думаю, ты и так это уже понял. Я сдалась, ведь без опоры под ногами, которая хотя бы немного показывала мне путь, невозможно устоять. Тишина между нами с Томасом стала звенящей через два часа пути и где-то в начале полёта. Он ушёл от меня в другой конец самолёта, закрыл глаза и сделал вид, что меня не существует. Конечно, я была там и отметила, что как только мы вошли в самолёт, то Томас словно сбросил маску спокойствия, вежливости и ответа «всё в порядке». Во время полёта было очевидно, что он не в порядке и выглядит таким же помятым, как и я. В общем, я не трогала его и просто смотрела вперёд. Затем мы сели на вертолёт, и тогда тоже стало не лучше. Мы как будто были на разных вертолётах, в разных вселенных и с разными людьми. Томас, конечно, делал вид, что у него снова всё окей, но он специально отодвигался подальше от меня, отворачивался, не подавал мне руку, шёл немного впереди меня и говорил со мной через посторонних людей: «Мы готовы лететь. Нам лететь пару часов, верно?». В общем, всё стало ещё хуже. И обязательно, чтобы размазать меня окончательно, пошёл дождь, а прогноз погоды сулил грозы и гром вместе с проливным дождём ещё на протяжении восьми часов. Из-за этого мы не смогли подлететь ближе к месту назначения, поэтому нам пришлось идти пешком под проливным дождём. И самое странное во всём этом, что каждый из нас мог использовать свою скорость вампира, но никто этого не сделал. Ни я, ни Томас. Мы так и тащили свой багаж в гору под дождём.