Страница 51 из 106
— Я принимаю твой ответ, Томас, — Норман склоняет голову и уходит в толпу.
Наступает тишина, больше никто не хочет задать вопрос.
— Приступай к делу, Флорина, — шипит на меня Радимил. — Все принимают Томаса. Давай.
— Увы, не могу. По закону должно быть задано пять вопросов. Прозвучало только два, чем быстрее вы это сделаете, тем быстрее всё закончится, — отвечая, равнодушно пожимаю плечами и получаю настоящее удовольствие от ярости, вспыхнувшей в глазах Радимила.
— Законы есть законы. Я готов ответить на остальные вопросы, — улыбается Томас. — Я честен перед вами.
— Но Норман задал три вопроса. Это должно считаться, — замечает Радимил.
— Да!
— Коронуй его!
— Остался всего один вопрос!
— Да!
Я закатываю глаза и киваю.
— Что ж, я согласна на один вопрос, и его задам я, — резко перебиваю шум в зале. Томас поворачивается ко мне.
— Скажи, Томас, готов ли ты отречься от своего прошлого? Отречься от своей семьи и своих родителей? Отречься от своего имени? Отречься от прошлых обид и зла, которое терзает тебя?
— Это нечестный вопрос! — возмущается Радимил.
Я вскидываю руку, затыкая его.
— Отнюдь. Чтобы править и быть королём всех вампиров, а это два разных клана, два различных уровня жизни и взгляда на этот мир, нужно забыть прошлое, иначе это приведёт к очередной войне. Если Томас и дальше продолжит травить мой клан, то вампиры возмутятся и поднимут бунт. Если Томас отдаст предпочтение своему клану, то я вряд ли буду молчать. Поэтому я задаю разумный вопрос, который обеспечит всем вампирам этого мира защиту, спокойствие и процветание.
— Ты права, — кивает Томас. — Это разумный вопрос. И я отрекаюсь. Отрекаюсь от прошлого, чтобы принять будущее. Отрекаюсь от боли, которую причинила мне твоя семья, чтобы она не туманила мой разум. Отрекаюсь от мести твоему клану, чтобы мы жили в мире. Отрекаюсь от учений моих отца и матери, чтобы найти ответы самому.
Все принимают ответ Томаса одобрительно, и мне ничего другого не остаётся, как перейти к главной части, как бы я этого ни хотела.
— Подойди сюда и встань на колени, Томас Догар, — приказываю я, показывая на место напротив себя.
Томас делает то, что я сказала.
Поднимаю корону с трона, и мои пальцы покалывает, моё существо внутри ликует от восторга, хотя я лично его не разделяю. Я видела эту корону на отце. Он обожал и боготворил её. И однажды он бросил ею в меня. Она тяжёлая с острыми гранями. Корона разорвала мою кожу. Отец просто психанул, потому что я отсутствовала на каком-то очередном балу в честь чего-то там. Он так разозлился, а я попалась под его горячую руку, и он швырнул в меня короной.
Воспоминание об этом внезапно появляется в моей голове, и я испытываю отвращение ко всему, что меня окружает. Ненавижу эту власть. Она уничтожает всё хорошее, имеющееся внутри нас. Но я держу корону над головой Томаса и должна дойти до конца.
— Томас Догар, клянёшься ли ты защищать свой клан ценой собственной жизни?
— Клянусь.
— Клянёшься ли ты быть справедливым и честным правителем?
— Клянусь.
— Клянёшься ли ты следовать правилам мироздания и не нарушать их?
— Клянусь.
— Клянёшься ли ты править двумя кланами без личных предпочтений?
— Клянусь?
— Берёшь ли ты ответственность за жизнь каждого существа, который преклонит колени перед тобой и попросит защиты у тебя?
— Беру.
— Берёшь ли ты ответственность за все свои поступки и действия, которые собираешься совершить в будущем?
— Беру.
— Берёшь ли ты ответственность за судьбу всего клана, как и мою?
— Беру.
— На этом я заканчиваю свои вопросы и нарекаю тебя, Томас Догар, королём всех вампиров, королём Монтеану, — произношу я и опускаю корону на голову Томаса.
Шум, гул и аплодисменты сразу же взрываются вокруг.
— Да здравствует король!
— Да здравствует Томас!
Томас, улыбаясь, поднимается и вскидывает руку.
— Мы ещё не закончили, — произносит он, поднявшись на пьедестал. Я беру вторую корону и присаживаюсь, передав её Томасу.
— Я нарекаю тебя своей королевой, Флорина Русо Монтеану. Я нарекаю тебя своей женой перед короной и нашими кланами. Я нарекаю тебя символом мира между нами, — громко произносит он, водружая корону мне на голову. Томас протягивает мне руку, и я встаю, опираясь на неё. В этот момент всё моё тело словно оживает. Такая странная метаморфоза. Я ненавижу корону и ненавижу власть. И я против всего, что делал мой отец. Я никогда не любила этого пафоса. Но теперь на моей голове красуется корона, и я смотрю в глаза своего короля, а внутри меня просыпается другая часть меня, сильная и властная, требовательная и тёмная.
— Теперь мы проведём священный ритуал, слияния крови, чтобы заключить настоящее перемирие, — произношу я, быстро пряча взгляд.
Радимил передаёт Томасу кинжал, а мне кубок. Томас надрезает своё запястье и наполняет кубок кровью, затем это делаю я. По моему телу проносятся дрожь и предвкушение, хотя я это просто чувствую, но не думаю об этом. Моё тело подчиняется моему существу, которое моментально выпускает свои клыки, являя собой свою силу.
Наша кровь смешивается, и Томас первым подносит кубок к губам в полной тишине. Он делает пару глотков, а затем я допиваю оставшееся и с силой бросаю кубок на пол, разбивая его на части.
— Да здравствуют король и королева!
Вампиры начинают скандировать эти слова, а Томас берёт мою руку и поднимает её вверх, словно выиграл какое-то то состязание. Это смешно и неправильно. Хотя признаю, что наша общая кровь согревает меня изнутри. Я моментально начинаю чувствовать крепнущую связь с Томасом на более тонком уровне. На самое удивительное для меня то, что моё тело, мой разум и моё существо единогласно принимают Томаса, как своего короля, мужа и возлюбленного. Я не могу уловить тот момент, когда это происходит, но всё внутри меня меняется. А это лишь начало, и оно пугает меня. Сильно пугает. Я не хочу терять себя. Не хочу раствориться в Томасе. Я не хочу… чувствовать его тепло и то, как быстро бьётся его сердце. Я не хочу ощущать, как его кровь сливается с моей в опасном танце смертоносного влечения.
Томас внезапно притягивает меня к себе за талию и впивается в мои губы. Его жар опаляет меня, и я цепляюсь за его плечи, чтобы не упасть от той силы, с которой он меня целует. С особым голодом и жаждой.
Так же неожиданно, как поцеловал меня, он отрывается от меня и облизывает немного покрасневшие губы. Его глаза заволочены чёрным дурманом и пылают азартом и похотью. И всё внутри меня сжимается от желания немедленно приступить к ритуалу брачного союза. Но я одёргиваю себя, как только Томас отводит взгляд.
— А теперь нас ждёт праздник! Столы уже накрыты…
— Подожди, Радимил, — перебивает его Томас. — Для начала у меня есть подарок для всех гостей. Он вам понравится. Идите за мной и своей королевой. Нам придётся немного нагулять аппетит.
Томас берёт меня за руку и ведёт за собой. Я, ничего не понимая, просто следую за ним. Мы выходим из замка и огибаем его. Прохладный воздух сейчас прекрасно остужает внезапно появившееся желание к Томасу.
Ещё вчера на этом месте лежали трупы, сегодня площадка за замком вычищена, и везде расставлены факелы.
Вампиры толпятся в стороне, когда Томас кивает, и что-то начинает грохотать. Перед нами появляется нечто, накрытое чёрной тканью. Я сразу же слышу частые удары сердец. Их много. Ткань слетает, и я охаю, когда вижу клетку, в которой заперты люди. Самые обычные люди. Они начинают кричать, молить о пощаде и просить о помощи.