Страница 52 из 101
— Не издевайся надо мной, Флорина. Ты врала мне. Ты врала мне о своей болезни.
— Ты, правда, хочешь обсудить кто кому и сколько врал, вампир, работающий пастором церкви? Правда, собираешься мериться сиськами? Хорошо, я выиграю, у меня сиськи больше. Доволен?
— Чёрт, Флорина, — Томáс дёргает моё кресло вместе со мной. — Хватит играть. Будь серьёзной.
— Это сложно, потому что у меня все чувства атрофированы. Я не могу быть серьёзной. Я не ощущаю угрозы или опасности.
— Ты ведёшь себя, как дура.
— Не отрицаю, мне самой порой противно, но это то, кто я есть теперь. Я тупой кусок мяса, причём гниющий кусок мяса, — закатываю глаза, показывая ему своё пренебрежение к себе же. Я не могу иначе. Не могу снова врать о том, как мне жаль, что всё так дерьмово. Мне не жаль. Я ничего не чувствую, кроме возбуждения, от приятного аромата крови Томáса. А это не даёт мне сконцентрироваться на ином.
— Боже, — Томáс отпускает моё кресло и делает один глубокий вдох. — В общем, Сав сказал мне, что есть один способ, чтобы ты вернула свои силы. Он не уверен в верности своей догадки, но предложил попробовать мне… хм…
— Трахнуть меня, — помогаю Томáсу. Он кивает мне. — К слову, раз мы начали говорить о сексе. Когда ты занимался им в последний раз?
— Флорина, будь серьёзнее.
— А это довольно серьёзный вопрос. Мой секс был двести лет назад, и я даже не особо его уже помню. А твой? Насколько я знаю, то нормально функционирующие вампиры довольно похотливы. Стан так обожает секс, он…
— Я не Стан! — Томáс яростно ударяет по столу, и тот дрожит.
— Я это вижу. Так когда?
— Это не имеет никакого отношения к делу, мы…
— Нет-нет, подожди. — Усаживаюсь удобнее и закидываю ногу на ногу. — Это важно. Так ты трахнул Джули, да? Ты всё же трахнул её.
— Я не делал этого, Флорина. Мы можем уже перейти к делу? Я…
— Но кого-то ты трахал? Я не верю, что ты живёшь без секса. Ты вампир, а я знала ох как много мужчин-вампиров. Да у меня были братья и отец. Когда родители трахались, то их не было видно порой по несколько дней. Я уж не говорю о других вампирах. Они…
— Хватит! Слушай меня! — Томáс поворачивает кресло вместе со мной в другую сторону. — Смотри на меня и слушай меня. Сконцентрируйся.
— Я слушаю тебя. Я веду диалог, а вот ты рычишь на меня. Я не понимаю, что ещё ты хочешь? Ты уже знаешь обо мне всё, а я ничего не знаю о тебе. Так что насчёт…
— Ты хорошо провела этот день?
— Ну, нормально. Поела вкусно, Сав привёз еду. Потом посмотрела сериал, написала немного в своём блокноте, валялась в постели. Нормально, — пожимаю плечами.
— А знаешь, что я делал?
— Хм, онанировал?
— Флорина, сконцентрируйся, чёрт возьми!
— Да это сложно, мне нравится твоя злость, она меня возбуждает, и чем ты злее, тем я тупее, ясно? Я не могу это контролировать. Сейчас меня волнует только твоя личная жизнь, а не какие-то там дела. Я не виновата в том, что моя кровь бурлит и требует твоей крови. Как ты с этим справляешься? У тебя нет этой тяги ко мне?
— Наконец-то, ты задала хотя бы один вопрос обо мне, Флорина. Спасибо.
— Обращайся, — усмехаюсь я. — Так что?
— У меня есть эта тяга. Я голоден и сильно. Мне очень хочется вкусить твоей крови, но я осознаю последствия. Об этом я и хотел поговорить.
— То есть ты собираешься ломаться, Томáс? Боже, сколько тебе лет?
— Я не собираюсь ломаться. Просто хочу обсудить всё ещё до того, как неизбежное произойдёт. И я хотел бы сказать тебе что-то очень важное.
— Ладно, давай.
— Во-первых, если это случится между нами…
— То есть секс?
— Да, то есть он самый, но это будет не потому, что это необходимо, а потому что мы оба этого хотим, и всё случится естественно, понятно? Я ещё привыкаю к мысли о том, что внутри тебя сидит чудовище и убийца.
— Как и внутри тебя. Не ври, что ты никогда и никого не убивал.
Томáс злится ещё сильнее, а я улыбаюсь. Не могу остановиться, это так сладко. Аж во рту всё сводит от сладости из-за его ярости.
— Во-вторых, я не собираюсь быть частью клана, Флорина. Никогда. И запрещаю тебе говорить им обо мне. Я для них человек, таким и должен быть.
— Это твоё решение, я точно тебя не выдам.
— Хорошо. В-третьих, серьёзно, Флорина, ты совершила ритуал связи с чёртовым Станом? Ты была в своём уме?
— Нет. Я была в панике. Я не соображала и очень боялась его потерять.
— Мне хочется убить его за это.
— Только рискни, я тебе глотку вырву.
— Ну, спасибо. Кажется, я твой возлюбленный, а не он.
— Он моя семья, Томáс. За семью я убью. Уже убивала и довольно жестоко. Я не прощаю тех, кто убивает членов моей семьи или хочет убить кого-то из них. Ты закончил? Я могу идти? Мне ещё Стана нужно найти, он потерялся.
— Ты издеваешься надо мной? Мы говорим о нас с тобой, о твоём варианте выживания, а ты думаешь об этом мудаке?
— Ох, пастор, не упоминайте…
— К чёрту! Закрой рот, — Томáс рычит и скалится, прыгая ко мне.
— Твои глаза… ну… они немного вампирские. Хотя ладно, ты сейчас занят, чтобы думать о такой ерунде.
— Я уже не в силах себя контролировать. А ты мне не помогаешь, Флорина.
— Чем я могу помочь тебе, Томáс? Что я могу ещё сказать или сделать, чтобы ты расслабился?
Он открывает рот, чтобы ответить, но потом просто берёт второе кресло и двигает его ко мне. Сев в него, он запускает пальцы в волосы и смотрит на меня своими чёрными глазами, наверное, желая придушить.
— Простить меня, — тихо произносит он.
— Простить? За что? За то, что пытался быть хорошим или за то, что ты намного лучше, чем думаешь о себе? Томáс, ты не можешь изменить этого. Всё уже случилось. Ты, конечно, можешь злиться, но тогда абсолютно потеряешь контроль над своей сущностью, и это приведёт к многочисленным смертям. Просто поверь мне, со мной это уже было. Поэтому всё, что ты можешь, это принять и как-то подстроиться под обстоятельства. Тебя не заставляют спать со мной. Это, вообще, унизительно. Я понимаю, что я не мисс Вселенная и не так хороша, чтобы ты воспылал ко мне страстью и…
— Да я с ума схожу по тебе, Флорина, — перебивает он меня. — Я думать ни о чём другом не могу, как о тебе. И это случилось моментально со мной, когда я почуял аромат твоей крови в церкви. Мне хотелось схватить тебя и сожрать.
— Это мило, — улыбаюсь я. — Мне приятно.
— Этот ужасно, Флорина. Я же чудовище. И я… сделал кое-что плохое.
— Так, ты убил Стана, поэтому я не могу найти его?
— Опять он? — ревёт Томáс, злобно глядя на меня. — Опять он? Только он?
— Боже, не злись так, я просто предположила. Так что ты сделал? Я уверена, что понятие ужасное у нас с тобой разительно отличаются друг от друга.
— Я… это сложно, — Томáс мотает головой и поднимается из кресла. — Это крайне сложно объяснить.
Он начинает метаться по кабинету, постоянно бросая на меня странные взгляды.
— Томáс, что ты сделал? Пока ты не скажешь…
— Это был я! Я, Флорина! Это всё я! — выкрикивает он.
— Не понимаю, — бормочу я.
— Это я, — он ударяет себя в грудь, — видения Стана — это мои видения.
— Что? Твои?
— Да, мои. Это, действительно, мои видения. Сав описал мне всё, каждое, о котором я знал. И это все мои видения. Твоя татуировка, я знал, что она у тебя есть. Я её чувствовал уже. Я думал, что обратил тебя, раз ты кусаешь меня в видениях. Я не мог увидеть твоего лица, но знал, что это ты. Твой аромат ни с чьим не спутать. А потом я укусил тебя и убедился на миллион процентов. Я уже ощущал вкус твоей крови и знаю его. Эти видения начались давно. В то же время, что и у Стана. Затем они прекратились, и я спокойно себе жил. Они вновь вернулись именно тогда, когда тебя вырвало, и я занёс тебя обратно в церковь. После видений я сразу же обращаюсь, и меня трясёт от похоти. Её сложно удержать в себе. Эти припадки случались так часто, когда ты была рядом, что мне казалось, что я сойду с ума. Я пытался держаться подальше, потому что не хотел тебя обращать. Не хотел тебе такой жизни.