Страница 12 из 101
— Русó, — Стан щёлкает меня пальцами по носу, и я моргаю несколько раз, возвращаясь в холодную и снежную ночь.
— Сав сказал, что в пятницу мы идём к нему на ужин.
— Ага, он хочет познакомить нас со своей семьёй. Думаю, он считает, что если я увижу, как они все любят друг друга, то это поможет мне вылечиться, — насмешливо кривлю губы.
— А вдруг?
Закатываю глаза и раздражённо смотрю на Стана.
— Ладно. Что ещё?
— Ты же всё слышал. Стан, пусть я и потеряла любые вампирские способности, но знаю о них. Ты всё слышишь.
— Хм, тогда мы пойдём в бар? — Его глаза вспыхивают от радости.
— Нет. Я…
— Русó, пожалуйста, — Стан хватает меня за руку и дёргает её несколько раз, словно маленький мальчик. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Я сдыхаю в этой тишине. Мне нужны люди. Шум. Хотя бы что-то. Пожалуйста. Всего каких-то пятнадцать минут. Десять. Пять. Пожалуйста.
— Боже, тебе, действительно, так плохо со мной? — смеюсь я.
— Нет, с тобой мне потрясающе, круто, офигительно… ужасно. Ты скучная, — морщится Стан, вызывая у меня громкий смех. — Нет, я люблю тебя. Я обожаю тебя, Русó, но ты умираешь, и это так сложно снова переживать всё это дерьмо без людей. Мне сложно. Мне нужны люди. Ты ещё не пахнешь. Боже, я идиот. Представляю, как тебе хреново со мной. Прости. Не нужны нам люди, да?
— Ты никогда не мог держать язык в заднице, Стан. Помнишь, как ты сдал нас после нашего первого раза в борделе? — вспоминаю я.
Он супится и дёргает плечом.
— Эй, я был молодым и глупым. Это был мой первый секс. Первый раз.
— Я помню, как ты боялся, что тебе сломали член, — хохочу я. — Ты не мог кончить.
— Я был глупым, чёрт возьми! Забудь об этом. Сейчас я хорош, ясно? Я очень хорош в сексе.
— Русó, Русó, они сломали меня! Они заразили меня чем-то! Русó, мой член, он болен! — передразниваю его писклявым голосом.
— Дура, — Стан пихает меня в плечо, а я смеюсь. — Прекрати! Это уже обидно.
— Но было же.
— Было, я не отрицаю. Хватит издеваться надо мной. Я был молодым и глупым, ясно? Я нарушил наши правила и не дождался официального разрешения заниматься сексом по закону.
— Ага, и из-за твоего визга нас с тобой наказали на целых пять лет.
— Конечно, из-за меня. Ты смеялась так громко, отчего меня вычислили. Это твой отец испугался твоего смеха. Ты никогда так громко не смеялась. Ты сдала нас.
— Ты стоял передо мной со спущенными панталонами, придурок. Это было смешно. И наши родители наказали нас, потому что мы нарушили правила, а не потому, что я смеялась. К слову, мне понравилось жить в подвале и наблюдать за твоими сексуальными играми с подушкой. Это было весело.
— Это было жутко. Ты хоть понимаешь, как это было больно? Нельзя было нарушать правила. Они были созданы для таких, как мы, идиотов. Ты подбила меня на тот побег. Ты.
— Я тебя за уши не тянула. Ты сказал, что хочешь пойти со мной. Я лишь сказала тебе, что пойду, а ты поплёлся со мной. Сам виноват. Но было весело.
— Ты всегда нарушала правила, Русó, и да, тогда было весело.
Мы оба улыбаемся и тяжело вздыхаем.
— Как мы очутились в этом дерьме, а? Как? — с горечью в голосе спрашиваю его.
— Мы слишком долго живём, Русó. Слишком. Но я бы ни за что не поменял свою жизнь на другую. Никогда. Она была лучше, когда ты была рядом со мной. Ты помогала мне расширить мои границы мира. Ты подталкивала меня, и я рисковал. Я был бы не тем, кто я есть, если бы не ты. Я…
— Боже, я пойду в бар прямо сейчас, если ты заткнёшься, — бубню, перебивая Стана.
— Супер. Я уже молчу. В бар, — радостно улыбается он.
— Ты специально это сделал. Ты ведь знаешь, что я ненавижу…
— Ага, знаю. И буду использовать все свои знания против тебя. Хочешь переодеться? К примеру, чулки или платье надеть?
Я недоумённо приподнимаю брови.
— Ладно, я слишком многого хочу для первого раза. Но в следующий раз я одену тебя. Закажу тебе новую одежду, чулки, милые трусики и мини-платья. Твоя грудь…
— Фу, Стан, меня снова тошнит. Замолкни. Никаких трусиков. И если ты не заметил, то мы на Аляске, на улице минус и жуткий холод для людей. А мы пытаемся не выделяться.
Друг супится и передёргивает плечами.
— И что? Женщины должны любить себя и быть красивыми, — бурчит он себе под нос, направляясь к машине.
— Женщины, которые хотят кого-то подцепить, да. А я просто труп, так что мне уже всё равно, но разрешаю тебе одеть меня, когда будут мои похороны, — улыбаюсь ему.
— Это, чёрт возьми, совершенно не смешно, Русó. Неужели, не боишься? — спрашивая, друг с болью бросает на меня взгляд, когда заводит машину.
— Нет. Правда, нет. Мне кажется, это нормальным. Цикличным. Мне не страшно и не больно, как тебе. Я просто… не важно.
— Скажи. Что просто? — допытывается он.
Тяжело вздыхаю и смотрю на заснеженные деревья, мимо которых мы проезжаем.
— Я просто не вижу смысла, Стан. Не вижу смысла в своей жизни, как и все те, кто умер раньше от депрессии. Я не отрицаю того, что больна. Но отрицаю, что каждый из нас важен в этом мире. Посмотри, люди начали убивать друг друга, создавать искусственные болезни, только бы убить побольше себе подобных. Раньше они хотя бы были сплочены против нас, они были все заодно. А сейчас? Глянь, что они делают. Посмотри, в каком мире мы оказались. Всё обесценили, кроме денег. Деньги правят умами людей, и это мерзко. Власть стала забвением для них. Так что ты хочешь от меня? Чтобы я радовалась своей жизни? Вот такой никчёмной и жалкой?
— Люди это люди, Русó. Мы не заставляли людей делать выбор и не можем лезть в их жизни. Свою жизнь ты сама выбрала, а могла бы быть со мной.
— Стан, ты женился. Я должна была разорвать нашу связь. Должна была, ясно? Это было моим решением, ты прав. Я хотела этого. Я защищала тебя.
— Отчего, чёрт возьми? — он злобно повышает голос. — От боли? Но мне было больнее в сотню раз, когда я понял, что нас с тобой больше нет. Нашего мира нет! Отчего ты меня защитила? От смертей? Я потерял свою жену, потому что не хотел быть один! Я был один без тебя, Русó! Без тебя! И мне было больно! Мы клялись друг другу в том, что всегда будем вместе! Всегда будем защищать друг друга, стоять спиной к спине, как тогда. А ты меня бросила. Бросила, Русó. Ты решила за меня, чего хочу я.
Поджимаю губы и кривлюсь. Это плохой разговор. Мы, вампиры, хоть и не имеем такую сильно развитую эмпатию, но мы эмоциональны. Мы можем спокойно реагировать на незнакомых людей, но если связываемся с кем-то на более высоком уровне, то всё. Реакция нашего мозга становится неконтролируемой, особенно это касается близких нам по крови вампиров. Мы в буквальном смысле убьём друг за друга, хотим этого или нет. Мы убьём.
— Я просто… просто… мне больно, — тихо добавляет Стан. — До сих пор больно, и я боюсь. Да, из-за того, что ты больна, тебе сейчас плевать на всё, но я помню тебя настоящую, Русó. Я помню, как ты кричала тогда. Помню то, как громко ты смеялась, когда мы путешествовали, и как горько плакала, держа куски членов своей семьи. Я помню, как ты держала меня за руку, когда мы шли по этой жизни и защищали свою семью. Я всё это помню. Я ещё связан с тобой, и это никогда не разрушится, Русó. Никогда. Эта связь раньше делала меня таким сильным, непобедимым в войнах, в которых мы с тобой участвовали. Нам нравилось воевать, а сейчас мне больно, потому что я теряю тебя. Снова и снова я теряю тебя. Я боюсь, Русó. Боюсь.