Страница 70 из 919
Я противодействовала некстати возникшему притяжению изо всех сил.
Это пройдет, уговаривала я себя.
Надо только дотянуть до нашего окончательного расставания и не оказаться такой дурищей, чтобы по-настоящему влюбиться в заморского принца. А там — с глаз долой, из сердца вон. К тому же зародившаяся симпатия определенно не является преддверием настоящих чувств, размышляла я. Просто возникло что-то вроде стокгольмского синдрома. Заложник ведь может привязаться не только к тюремщику, но и к другому заложнику. Наверняка у психологов есть звучное название для такой ситуации. Синдром Монте-Кристо-Фариа… ну, не совсем то, но что-то в этом роде.
Я очень надеялась, что, когда мы окажемся в Эрмитании, интерес Кайлеана спадет сам по себе. Наверняка кроме балов и охоты дома его ждала встреча с прекрасным в лице давней пассии. Или двух.
Но все-таки, в идеале, лучше бы их оказалось десять.
Мне казалось, что десять кайлеановских любовниц будет легче пережить, чем одну.
…День, когда Кайлеан объявил, что все готово и утром следующего дня мы покинем «карман бога», я посчитала днем двойного избавления — и от заточения, и от чрезмерной близости к Их Высочеству. Меня переполняли смешанные чувства: завтра мы перелистнем эту страницу, и она будет закрыта навсегда… Свобода, счастье, встреча с близкими… но здесь мы прожили почти год, и столько в этом месте пережито чудного и странного… и временами забавного…
Еще мне было чуть грустно оттого, что Кайлеан печали не выказывал совсем. Он был бодр, деловит и прервал мои лирические размышления приглашением:
— Данимира Андреевна, пожалуйте на инструктаж.
Взглянув на его оживленную физиономию, я подумала, что, возможно, обладаю чересчур развитым воображением. Накрутила себе всякого, любительница сказочек. Может, нет и не было никакого такого особенного интереса, кроме корневого, инстинктивного, возникающего у мужчин автоматически, без какого-либо участия головного мозга. Вспомнилась карикатура, увиденная в интернете: пожилая дама, лежащая на кушетке психотерапевта, говорит: «Ах, доктор, с тех пор как вы доказали, что никакие таинственные незнакомцы меня не преследуют, жизнь стала такой скучной…»
Я невольно улыбнулась своим мыслям.
Кайлеан это заметил.
— Ну, наконец-то. Повеселели. А то я уж начал подозревать, что вам хочется здесь остаться.
— Нет, не хочется. Но все равно немного грустно: мы столько здесь пережили и никогда больше не увидим этого странного места… Вы совсем-совсем ничего такого не испытываете?
— Если мне захочется поностальгировать, я предпочту делать это перед камином в своей башне, — невозмутимо ответил Кайлеан, устанавливая стул и кресло друг напротив друга. — А сейчас еще рано. Садитесь. — Он указал мне на кресло, сам сел на стул.
Я повиновалась.
— Выступаем на рассвете, — значительно произнес Кайлеан, и от этих слов мурашки паникующей толпой пробежали по спине. Я сглотнула слюну, чувствуя себя новобранцем, перед которым произносит речь прославленный маршал. — Все буду делать я. Ваше дело, Данимира Андреевна, четко следовать правилам. Невыполнение этих правил может привести к катастрофе. Повторите.
— Выступаем на рассвете… — робко начала я. Кайлеан нетерпеливо тряхнул головой, и я поспешно отчеканила:
— Невыполнение этих правил может привести к катастрофе.
— Так. — Он кивнул. — Перед тем как вступить в портал, я возьму вас за руку. Мы будем пересекать множество миров. Эти миры — побочные явления, отблеск нашей магии… поэтому кое-что может походить на сон… Вы только помните, что это не сон. Некоторые из этих миров необычны, многие необычны и опасны. Правило первое: не отпускайте мою руку ни при каких обстоятельствах. Что бы ни случилось. До самого конца. Отпустите только по моему приказу. Это понятно?
— Понятно. Не отпускать вашу руку, отпустить только по приказу.
Он снова удовлетворенно кивнул.
— Правило второе. Не произносить ни слова. Не отвлекать. Мне нужно будет полное сосредоточение. Что бы ни происходило, говорить буду я один.
— Мечты сбываются, да? — бормотнула я под нос. Кайлеан подчеркнуто не обратил внимания на мою реплику и с нажимом повторил:
— Говорить можно, только если я дам разрешение. Понятно?
— Понятно. Молчать как рыба об лед.
Он помедлил, затем осведомился:
— Речь идет о той рыбе, что тонет в камне?
— Нет, это другая рыба. У нас их много. Некоторые не рыбы даже вовсе. Я поняла, Кайлеан Георгиевич. Молчать и говорить только по вашему приказу. А вы не могли бы пояснить, как все будет? Ну, как-то более подробно.
— Подробностей я и сам не знаю. Переход через миры — всегда импровизация, а уж наш… Главное, что вам нужно знать: отпустите мою руку — навсегда затеряетесь в параллельностях. Заговорите некстати — пропадем оба… и еще… скорей всего, иногда вам будет страшно. Это нормально, стесняться тут нечего. Бойтесь на здоровье, только держитесь за руку и молчите. Одного можете не опасаться — подземного огня. Это моя стихия. Вам просто надо будет мне довериться.
— Ваша стихия — подземный огонь? — с живостью переспросила я. — Это многое объясняет… в вашем характере, я имею в виду.
На это Кайлеан коротко ответил «да», и зрачки его словно в подтверждение на миг из черных стали красными. Но я отметила, что это уже не произвело на меня столь сильного впечатления, как раньше. У многих есть дурные привычки. Некоторые, например, ногти грызут; к этому, признаться, мне было бы сложнее привыкнуть.
— Теперь об одежде.
— Форма одежды — парадная?
— Параднее не бывает. Наденете то, что я вам подобрал тогда, сразу же после воплощения.
Мой крик «Не-е-ет!» наверняка был слышен во всех тех мирах, через которые мы собирались проходить.
— У нас что, пижамная вечеринка будет? — возмутилась я.
— Так надо. Эта одежда удобна и не стесняет движений. Мне не нужно, чтобы в самый неподходящий момент на вас лопнули брюки или произошло еще что-нибудь в том же роде. Пледа на этот раз под рукой не окажется. Волосы подберите гладко, чтоб ничего не торчало. На ноги наденете…
— Валенки, — подсказала я в раздражении. — Чтоб поддержать ансамбль. Или, может быть, кирзовые сапоги сорок последнего размера? Я видела, они у нас есть.
Кайлеан закатил глаза и некоторое время смотрел в потолок. Его губы шевелились — кажется, он считал до ста.
Потом он вернулся и произнес:
— Данимира Андреевна, вы красивы. Очень. Любому мужчине будет совершенно все равно, во что вы одеты. Мне тоже. Все? Довольны? Мы можем продолжать?
Я мысленно обругала себя за невольное легкомыслие. Кайлеан, похоже, решил, что таким образом я напрашивалась на комплимент.
— Простите, больше не буду.
Он продолжил:
— …Подготовьте ту обувь, в которой ходите дома, ее надо зашнуровать. Это обязательно.
Дома я ходила в полукедах на резиновой подошве, они были найдены в той же корзине с мальчиковой одеждой. Шнурки я вытащила для удобства, но помнила, куда их положила, — на полку рядом с приветом из прошлой жизни — космическими «Джимми Чу».
— Кстати, — сообразила я. — Вы же обещали испепелить те розовые босоножки! Помните?
— Обещал — испепелю. Вечером. А вы обещали показать, как в них ходят.
Я замялась, потому что, когда обещала показать Кайлеану, как ходят в «Джимми Чу», в наших отношениях еще не было оттенка нездорового интереса друг к другу. Я даже предполагала устроить для Кайлеана шутливое шоу в виде хождения по подиуму. Теперь же стало очевидно, что подобные шоу нам противопоказаны.