Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 429 из 919

Глава 37

На этом привале настояла я, на нашем последнем привале. Хаддиса уже виднелась впереди. Легко угадываемые очертания города таяли во все более сгущающейся темноте. Я стояла и смотрела на цель нашего долго путешествия, пролетевшего так быстро, как короткий вдох. Казалось, только вчера я поднялась на борт пиратского брига с милым названием «Счастливчик», где с отчаянной решимостью выдвигала капитану Лоету свои требования, искушая баснословными суммами, после чего мы подписали договор.

Наши приключения и трудности сейчас казались страшным, но чарующим сном. Дымкой, затуманившей сознание, и увлекшей в невиданный далекий край другой жизни, которой я никогда не буду жить.

— Ангелок!

Я обернулась и с улыбкой посмотрела на Самеля, подзывавшего меня на ужин. Мои дорогие пираты, бесшабашные, жестокие, но не менее человечные, чем коммерсанты в моем родном городе, а в чем–то, возможно, и больше. Решился бы мой папенька и его друзья на авантюру со спасением их друга из тюрьмы в чужом государстве? Нет, они бы попытались дать взятку и оплакали смерть того, кого невозможно было выкупить. А наши дамы? Смогли бы они отправиться в сомнительное и долгое плавание, чтобы вернуть своего близкого человека? Не думаю. Потому мне оказались ближе разбойники с морских просторов, я чем–то похожа на них.

Но смогла бы я подружиться с ними, если бы не сильная рука и непоколебимая воля одного единственного человека? Капитан Вэйлр Лоет. Он задал тон всему путешествию, сделав меня недоступной для грязных посягательств. Дав возможность своим людям разглядеть во мне не объект для сиюминутного низменного желания, а еще одного, пусть и временного, члена команды. И, хвала Всевышнему, что я не стала задирать перед ними нос, чем заслужила их дружбу и уважение, щедро даря в ответ свое дружеское расположение.

Теперь я точно знаю, что договор был излишней предосторожностью, потому что Вэйлр не допустил бы в отношения женщины на своем борту насилия и неприличных высказываний, в любом случае. Рожденный аристократом, он остался им, даже став разбойником. Капитан Лоет благородней многих не по праву рождения или полученному воспитанию, он такой в душе. Да, он бывает груб, циничен и даже жесток, но неизменно справедлив. Несмотря на те зуботычины, которые получает от него его команда за провинности, он продолжает заботиться о них не меньше, чем обо мне. И команда «Счастливчика» это знает. Они особо не говорят об этом, но любят и ценят своего капитана, иначе разве бросились бы они спасать его? Даже Красавчик, которому достается больше всех, признался, что менять корабль и капитана он не собирался и не собирается. Милые мои пираты, как же мне повезло познакомиться с вами и узнать цену настоящего благородства и настоящей дружбы, в которую можно верить. Уж я‑то теперь точно знаю разницу между многолетней фальшью и тем, когда ты видишь в глазах еще недавно чужих тебе людей заботу и желание помочь и защитить.

— Ангел мой, ты грустишь, — Вэй сел напротив меня. — Мы уже близко к цели, и могли бы уже сегодня…

— Завтра, — тихо ответила я. — Дай мне последнюю ночь побыть одной из вас. Последнюю ночь побыть рядом… — договаривать я не стала, а Лоет не настаивал на продолжении фразы.

— Пойду–ка, я спать, — господин Даэль потянулся и удалился за круг огня.

— Да, я тоже, еще тянет рана, — Кузнечик подмигнул мне и скрылся следом за боцманом.

— А я прогуляюсь, осмотрюсь, — Мельник ни на кого не смотрел.

— Тоже разомнусь, а то от постоянной скачки уже зад стал деревянным, — Красавчик устремился за Мельником.

— Накормлю Кучера, — Самель подхватил миску и ушел к Эрмину.

Мы с капитаном остались наедине. Бонг и Оли оставили нас еще после моего спасения от участи наложницы шейха Фазиля. Лекарь сказал, что догонит отряд на обратном пути, и ни у кого не возникло сомнения, что так оно и будет. Мы тепло попрощались, желая удачи нашему колдуну в том предприятии, ради которого он отправился с нами. Я долго и с необычайной нежностью гладила Оли, оказавшейся, как говорил капитан, милейшим созданием.

— Прогуляемся?

Я подняла глаза на Лоета и несмело кивнула, в одно мгновение растеряв весь свой боевой дух и став вдруг прежней Адой. Впрочем, нет. Прежняя Ада бы в отчаянии замотала головой и скрылась в раковине своих сомнений, бесконечно терзая саму себя. Поднявшись со своего места, я подошла к моему пирату, и мы направились в сторону от остальных. Брели молча, не глядя друг на друга и не произнося ни слова.

Мне так много хотелось сказать этому необыкновенному мужчине, но слов не было. Точней, они были, но казались пустыми и неправильными, потому так и остались невысказанными.

— Я схожу с ума от мысли, что мне нужно отдать тебя, — вдруг произнес Лоет. — Я даже не знаю того, в чьих руках окажется мой ангел. Кто–то чужой, далекий и безмерно богатый.

— У Дамиана достаточно денег, но он вряд ли может считаться… — начала я, не до конца поняв фразу капитана.

— Деньги? Причем здесь деньги, Ада? — он остановился и развернулся ко мне. — Ты богатство, ты! Но это единственное сокровище, на которое я не могу покушаться. И от того боль становится вовсе невыносимой… Дьявол! — капитан мотнул головой. — Забудь. Забудь все, что я сказал. Это минутная слабость, и она прошла.

— Я… — Набравшись смелости, я подошла к нему близко–близко, обняла его лицо ладонями, заставляя посмотреть на меня. — Я не хочу забывать, Вэй. Я хочу запомнить тебя и то, что ты чувствовал ко мне.

Он накрыл мои руки своими большими теплыми ладонями. Затем поцеловал одну мою ладошку, вторую и убрал от своего лица, продолжая сжимать их.

— Зачем? — спросил Вэй. — Зачем тебе это знать? У меня было достаточно времени, чтобы понять, что ты за человек, Адалаис Литин. Ты понимаешь цену слову «верность», и это одно из тех качеств, что я ценю в людях. Я не слепец и вижу, как ты уже какое–то время борешься с собой. И раз эта борьба есть, значит, ты уже расставила приоритеты, и расставила верно. Да, мне больно, я задыхаюсь, объятый жаром Преисподней, в которую превратилась моя душа, но я говорю, что твой выбор верен. Он тот, кого ты полюбила и выбрала, ради кого отважилась на изнурительное и опасное путешествие среди пиратов. Не побоялась ни смерти, ни насилия, ни банального грабежа, неся на борт свои деньги. Ты все поставила на кон ради спасения одного единственного мужчины. А значит, твои чувства к нему истинны, а я… Я всего лишь короткое мгновение. Исчезну, растворюсь среди множества воспоминаний. И что бы я не чувствовал, это останется только моим. Мой ангел всегда будет здесь, — он прижал мою ладонь, все еще зажатую в тиски его пальцев, к своей груди. — И я счастлив уже тем, что ты есть… Пусть и не со мной. Дери меня дьявол!

Вэй вдруг резко отступил назад, выпуская мои руки из захвата, развернулся и стремительно направился прочь от меня. Я глядела ему в спину, и моя душа взбунтовалась против его слов. Что–то тягучее, мучительное и невыразимо горькое заполнило мое существо, заставляя стиснуть кулаки и закусить губу, не давая себе расплакаться. Сорвавшись с места, я бросилась за ним, ухватила за руку и развернула к себе. Долго вглядывалась в его лицо, и все никак не могла подобрать слов к тому, что душило меня. Оказывается, иногда чувства облечь в слова практически невозможно. И я вновь молчала, снедаемая желанием сказать ему, что он никогда не сможет стать для меня воспоминанием, потому что стал гораздо большим, чем даже я сама подозревала. Всевышний, да что же это?! Почему так щемит в груди? Зачем моя душа рыдает от мысли о завтрашнем дне? Она ведь должна петь, а мне так тяжело и больно, словно я отказываюсь от чего–то важного и нужного мне. К чему эти терзания?