Страница 356 из 919
— Проходите, — я пожала плечами и потянулась за блинчиком. — Угощайтесь, Красавчик.
— Спасибо, я это… сытый, — кивнул молодой человек и присел на краешек стула.
Есть при человеке, не участвовавшем в трапезе, было неловко, и я отодвинула тарелку, с сожалением посмотрев на румяные кругляши. Красавчик поерзал на месте, откашлялся и решился:
— Мадам, вы не могли бы со мной, ну, позаниматься. Писаниной. У вас лучше, чем у кока получается.
Я улыбнулась. Вмешаться в процесс обучения, который капитан так и не отменил, я решилась всего пару раз, устав слушать брань Самеля и смотреть на затрещины, которые он щедро раздавал непонятливым. Знаний матросам это не добавляло, а вот ссоры вспыхивали легко. И если бы не капитан Лоет, прекращавший ругань одним коротким рыком, то еще неизвестно, куда бы завела учеба этих людей.
— Хорошо, Красавчик, — кивнула я.
— Эмил, мадам. Меня зовут Эмил, — чуть смутившись, представился молодой человек.
— Рада познакомиться, Эмил, — улыбнулась я. — Тогда не будем откладывать.
Когда вернулся Самель с чаем, мы уже занимались. Кок нахмурился, но я подняла руку, призывая его к молчанию, и великан не стал приставать к Эмилу—Красавчику, но чай с блинчиками ко мне подвинул, заставив все–таки прерваться. Дав маленькое задание своему ученику, я принялась за трапезу под умиленным взглядом Самеля.
Капитан Лоет, еще не сошедший на берег, заглянул ко мне перед тем, как отбыть по нашему делу.
— Какая идиллия, — усмехнулся он, рассматривая меня с блинчиком на тарелке, Самеля, подпершего щеку кулаком и умиленно вздыхающего каждый раз, как я отрезала следующий кусочек. И на Красавчика, закусившего кончик языка и старательно выводившего буквы. — Однако, дамочка, я по делу.
Я промокнула рот салфеткой и поднялась из–за стола. Эмил и кок одинаково недовольно взглянули на своего капитана. Он насмешливо изогнул бровь, и оба пирата тут же отвернулись.
— Я вас слушаю, — сказала я, подходя к нему.
— Вы все помните, что я сказал вам?
— Да, господин Лоет, я не покину каюты, пока мы находимся здесь, — ответила я, чуть поморщившись. — А вы помните все приметы моего мужа?
— Не переживайте, вы их намертво вложили мне в голову, — усмехнулся капитан. — Портрет со мной.
Я кивнула. Портрет нарисовал сам капитан. Никогда бы не подумала, что в этом человеке скрывался талант художника. Никаких пояснений о том, где же он учился рисовать, я не получила. Но, тем не менее, портрет Дамиана вышел на удивление похожим, после некоторых моих уточнений. Портрет был нарисован углем, и тем выразительней вышли глаза, в которые я так любила смотреть. Всевышний, я тогда проплакала всю ночь от тоски по Дамиану и злости на Лоета, который, взглянув на результат своей работы, изрек:
— Смазливый. Если бы я был женщиной, я бы его не выбрал.
— Почему? — глухо спросила я, едва справляясь со своими чувствами.
— Слишком смазливый, — дал непонятный ответ капитан и убрал портрет. — Женщины должны навязывать ему свое внимание и общество. Много соблазнов.
— Не завидуйте, — холодно отчеканила я и покинула капитанскую каюту. Хотя злилась я, скорей на то, что Вэйлр Лоет оказался слишком близок к истине.
Оторвавшись от своих мыслей, я снова взглянула на пирата, ожидая, что он еще мне скажет. Но Лоет так больше ничего и не произнес. Он секунду смотрел на меня, поджав губы, после махнул рукой и ушел, а для меня началась настоящая пытка ожиданием. Поначалу занятия с Красавчиком хорошо отвлекали, но к обеду Самель прогнал моего ученика, и сам ушел, чтобы накормить команду, уже начавшую проявлять первые признаки голода. Это выражалось в визитах то одного матроса, то другого. Они заглядывали в каюту, неловко кланялись мне, бормоча нечто вроде:
— Здрасти, мадам, — и после этого слышался громкий шепот. — Самель, когда жрать будем? Брюхо уже сводит.
— Мясник, жрать охота…
— Сейчас сдохну…
— Вам бы только жрать! — заревел на них кок.
— Господин Самель, вы можете заняться своими обязанностями, — мягко сказала я, опуская руку ему на плечо. — Я пока почитаю.
— Хорошо, мадам, — вздохнул мужчина и ушел, тут же выдав бранную тираду, выражавшую его мнение о товарищах по команде.
Теперь рядом со мной сидел Эрмин. Мы немного поговорили, и я попробовала углубиться в чтение. Сосредоточиться никак не удавалось. Чем больше проходило времени, тем сильней я волновалась. Услышав шаги на палубе, я поднимала голову и прислушивалась, но в каюту никто не входил. Несколько раз мне казалось, что я слышу голос Дамиана, и тогда сердце в моей груди замирало. Но мгновение, и я понимала свою ошибку. Пару раз я отправляла Эрмина узнать, не вернулся ли капитан, но Лоет все еще не поднялся на борт.
Я так разволновалась, что обед втолкнула в себя только из вежливости и нежелания обидеть кока, вновь появившегося в моей каюте и сменившего Эрмина. После обеда металась по каюте, как зверь в клетке, чем невероятно взволновала Самеля. На лице мужчины отразилась такая мука, что я вернулась на свое место и взялась за книгу. Кок тяжко вздохнул, и я не выдержала:
— Что вас терзает, господин Самель?
— Мне вас жалко, мадам, — ответил мужчина. — Очень жалко.
Я не нашлась, что ответить, и ограничилась вежливой улыбкой. Сочувствие великана было тягостным, и на душе стало совсем тошно. И когда сумерки окутали нас, я не выдержала и выругалась:
— Чтобы черти задрали капитана Лоета! Где его носит?!
— Вот это благодарность! — тут же послышалось насмешливое восклицание. — Дамочка, я уязвлен, оскорблен и чертовски негодую.
— Вэйлр! — я вскочила со стула и бросилась к дверям. — Ну наконец–то!
Капитан раскинул руки, словно собираясь принять меня в объятья, и я остановилась, с волнением глядя на него. Затем попыталась заглянуть ему за плечо, но того, кого я так хотела там найти, не было.
— Нет, Ада, это всего лишь я, в гордом одиночестве, — усмехнулся Лоет и прошел мимо меня. — Самель, — кок склонил голову и покинул каюту. — Итак, принимайте доклад. Лейтенант Литин жив, но здесь его уже нет. Тихо–тихо, дамочка! — я покачнулась, и Вэйлр стремительно поднялся, удерживая меня. — Сядьте, впечатлительная моя. Нужно воды? — я отрицательно покачала головой. — Тогда продолжаю. Вашего супруга купили вскоре после того, как забрали старших офицеров. Купил мужчина, неизвестный мужчина, то есть он не является постоянным покупателем на невольничьем рынке. Хромой — продавец живого товара сказал, что покупатель, скорей, пожалел Литина. Тот был… Ада, давайте я все–таки распоряжусь насчет воды.
— Продолжайте, — глухо отозвалась я.
— Хорошо. В общем, ваш муж был в плачевном состоянии. Его раны начали гноиться, и Хромой уже собирался добить его, — я закрыла глаза и до крови закусила губу, — но появился тот самый покупатель. Его привлек стон лейтенанта. Осмотрев его, мужчина покачал головой и распорядился доставить на постоялый двор, где он остановился. Сделка состоялась, вашего супруга отправили к его хозяину, и больше Хромой о нем ничего не слышал.
— Всевышний, — прошептала я, изо всех сил сдерживая слезы. — Но…
— Ада, вы слыхали, что Всевышний любит терпеливых? Тогда помолчите и дайте мне продолжить. — Я впилась взглядом в изуродованное лицо капитана. Он усмехнулся и направился на выход из каюты. — Я сейчас вернусь, — бросил он на ходу.
Капитан, действительно, вернулся очень быстро. Он нес бутылку вина и два серебряных стакана. Ловко откупорив бутылку, он разлил вино и подал мне стакан. Затем отсалютовал своим и сделал большой глоток.