Страница 315 из 919
Глава 7
В это утро я проснулась не сама, меня разбудила возбужденная матушка.
— Ада, несносное дитя, уже почти полдень, а ты все изволишь почивать. Вставай уже, нам обещали катание на лодках!
Я открыла глаза и посмотрела на свежую и бодрую матушку. Выбираться из–под одеяла не хотелось вовсе, как и кататься на лодках. Впрочем, больше всего не хотелось встречаться с графом Набарро, так сильно поразившего и напугавшего меня сегодня ночью.
— Я неважно чувствую себя, матушка, — сказала я. — Могу я остаться в доме, пока вы гуляете?
— Что за вздор, дорогая моя, — мадам Ламбер склонилась ко мне, трогая лоб. — Ты здорова, не обманывай свою мать. Что это еще за новости? Вставай, и я не желаю слышать никаких возражений.
Она покинула отведенную мне спальню, и мне пришлось вставать. Приведя себя в порядок, я спустилась вниз, страшась встретить Онората, но попался мне только папенька. Он поцеловал меня в лоб и потрепал по плечу.
— Разоспалась, кроха, — пожурил он меня. — Даже проспала отъезд нашего любезного хозяина.
— Граф отбыл? — я изумленно посмотрела на папеньку.
— Его дела призвали, но его светлость взял с меня клятву, что это не станет поводом для нашего отъезда. Сегодня нас развлекает графиня. С нею же мы и вернемся в Льено, — ответил мэтр Ламбер. — А теперь поспеши, тебя ждет завтрак, а после идем кататься на лодке.
— Хорошо, папенька, — я кивнула и поспешила за горничной, ожидавшей меня.
Я испытывала и облегчение, что сегодня мне не предстоит встречаться с графом, и чувство вины, подозревая, что он покинул поместье из–за ночного разговора. Но еще примешивалась и тревога, потому что я неожиданно вспомнила слова о поединке. А если Онорат в отчаянии решился на этот шаг? Сердце перестало биться, казалось, в одно мгновение. Я остановилась и схватилась за грудь.
— О, Всевышний, — прошептала я, — не допусти.
Мне вдруг представилось, как граф бросает вызов Дамиану, и тот его принимает. Они сходятся и… Онорат убивает господина лейтенанта. Ноги и руки задрожали от этой мысли. Я все гнала видение бледного лица господина Литина, вида крови на его груди, но добилась лишь того, что застонала и облокотилась о стену. Видение было до того страшным, что слезы потекли из моих глаз помимо воли.
— Мадемуазель, что с вами? — горничная трясла меня за плечо, но я не слышала, надрывно всхлипывая. — Сюда! — закричала она.
— Ада! — ко мне подбежала матушка. — Что случилось? У тебя болит что–то? Ты, действительно, нездорова?
Подошла графиня с нюхательной солью. От этого резкого запаха я очнулась и захлопала ресницами, непонимающе глядя на собравшихся вкруг меня людей. Усадив меня на стул, папенька покачал головой.
— С чего истерика, дитя? — спросил он.
— Голова болит, папенька, — солгала я и покраснела.
Впрочем, лицо мое и так пошло пятнами от слез, потому мой стыд никто не заметил. Матушка проводила меня обратно в комнату и уложила. Она присела на край постели и задумчиво посмотрела на меня. Я закрыла глаза, чтобы спрятать смятение, уж больно был проницательным взгляд моей матушки.
— Что у вас с графом произошло? — строго спросила мадам Ламбер. — Он приходил к тебе ночью? Прикасался? Или… — она прикрыла рот ладонью, стремительно побледнев. — Он… Ада, он тебя…
— Нет! — вскрикнула я, вскакивая. — Ничего подобного, матушка!
— Но тогда, — матушка заметно успокоилась, — что это была за истерика? Дамиан? Ты тоскуешь о господине королевском лейтенанте?
— Матушка, о чем вы?! — вознегодовала я. — Я ни о ком не тоскую, оставьте ваши намеки.
На устах мадам Ламбер появилась лукавая улыбка. Она прищурилась и покачала головой.
— Твой недуг легко лечится, дитя мое, — подмигнула матушка и покинула комнату. — С Адой все в порядке, — услышала я ее голос. — Констанс, нам эти недомогания хорошо знакомы.
— Ах, вот в чем дело, — в голосе графини, находившейся за дверью, я услышала облегчение и улыбку. — Тогда мы можем оставить девушку дома, а сами отправимся на реку.
Я отчаянно покраснела, когда поняла, что они говорят о женских недомоганиях. Ох, матушка… Иногда изобретательность мадам Ламбер меня изрядно коробила. Однако возмущение матушкиной выдумкой меня отвлекло от нехороших мыслей и, когда мои родители с графинею покинули дом, позвала горничную. Она принесла мне завтрак, до которого я так и не добралась, в комнату. За это время я сходила в графскую библиотеку, выбрала себе книгу и с удобствами расположилась в отведенной мне комнате.
Ближе к обеду я выбралась на террасу. Заняла плетеное кресло–качалку и продолжила чтение. Так я проводила время, пока не вернулись чета Ламбер и графиня Набарро. Они порадовались, что мне стало лучше, чем вернули прежние тревоги, от которых я вовсе сумела переключиться на мир древних богов и героев, описанных в книге. Мы пообедали и, к моей вящей радости, стали собираться в Льено. Обратно я ехала в карете, а на Стремительном скакал папенька.
Дамы вновь вели беседу, в которую я не спешила вмешиваться. Мои мысли витали далеко отсюда, тревога разбередила сердце, и было страшно услышать о трагедии. Пугало меня и то, что мог пострадать Онорат от своей горячности. Уж больно его лихорадило ночью. Граф выглядел, скорей, как помешанный. Вновь чувство стыда кольнуло сердце, но я отогнала его, сердясь на себя и свою совестливость.
Графиня несколько раз пыталась разговорить меня, но матушка была настороже и отвлекала ее, когда видела, что я не настроена на беседу. И все же я искренне поблагодарила женщину, когда экипаж подъехал к нашему дому, за заботу и гостеприимство. Она улыбнулась и сказала, что будет рада снова видеть нас. На этом мы и расстались.
— Наконец–то, дома! — воскликнула матушка, откидывая шляпку. — Однако, права народная мудрость, в родных стенах дышится легче.
— А мне все понравилось, — ответил папенька и удалился в свои комнаты.
— Было мило, — согласилась я и ушла к себе.
Первым делом я позвала Лили, широко улыбнувшуюся при виде меня.
— Мадемуазель Ада, с возвращением, — сказала она и по–простому расцеловала меня в щеки.
Лили появилась в нашем доме, когда мне исполнилось семь лет, сменив няньку, вышедшую замуж за нашего садовника. Поначалу я боялась женщину такого огромного роста и телосложения. К тому же ее привычка ворчать и вовсе заставляла меня плакать первое время. Это едва не стоило Лили места. И тогда мне стало жаль ее. Взяв себя в руки, я смогла подружиться с ней, и с тех пор Лили опекала меня.
— Я тоже рада вас видеть, — улыбнулась я. — Какие новости в городе? Не случилось чего в наше отсутствие?
Женщина разбирала мои вещи, а я затаила дыхание, ожидая ее ответа. Лили что–то проворчала себе под нос, затем обернулась ко мне.
— Да что в этом болоте случится? Не столица, чай, — наконец, ответила она. — Ах, да, приходила ваша подруга. Но, узнав, что вас нет в городе, ничего передавать не стала. Больше ничего не было.
— Благодарю, — улыбнулась я, чувствуя и радость и досаду.
Эдит приходила, этого следовало ожидать. Однако радость, что никаких потрясений не коснулось Льено, была несоизмеримо больше. Поединок — вещь редкая в нашем королевстве, в Льено практически невозможная. Если бы кто–то удумал драться, то об этом бы уже гудел весь город. Но еще была у меня одна затаенная мысль, отчего–то мне казалось, что Дамиан непременно должен был оставить послание. И теперь я испытывала еще и разочарование.