Страница 307 из 919
Глава 5
Утро выходного дня началось с уже закономерной корзинки цветов, только в этот раз в послании были стихи, лирические и очень красивые. Я с улыбкой дочитала послание, и мой взгляд упал на подпись. Мне даже пришлось протереть глаза и ущипнуть себя, потому что подпись гласила: “охотник за бабочкой”.
— Всевышний, — выдохнула я и села на кровати, вновь пробежав глазами несколько строф.
Вскоре вернулась Лили еще с одной корзиной, в которой также обнаружился конвертик. Его я взяла так осторожно, словно боялась, что стоит его открыть, и от туда выскочит сам Дамиан Литин. Не выскочил, но корзина опять была от него, и снова стих, но уже другой, и все та же подпись. Когда принесли третью и четвертую корзину, я уже ничему не удивлялась, лишь с интересом открывала новые записки. А вот в пятой и последней корзине нашлась записка вполне прозаического содержания:
«Надеюсь, вы не расстроились, что корзина графа Набарро затерялась где–то в дороге? Кстати, я свое слово держу, и разговор с известной вам особой состоялся. Теперь уж вам нечем прикрыться от моего сачка, милая бабочка.
Всей душой и помыслами ваш, Д. Л.».
— Какая самонадеянность, — фыркнула я и поспешила собираться, потому что вскоре должен был явиться его светлость и сопроводить нас в свое поместье, находившееся недалеко от Льено.
Папеньке граф обещал богатую рыбалку, до которой он был охоч, матушке конную прогулку, домашний театр и веселый вечер. Мне обещали, что скучать не позволят. Не я, конечно, принимала приглашение, его принял папенька, сказав нам об этом с матушкой. Мадам Ламбер пыталась было высказаться против, но быстро сдалась под грозным папенькиным взглядом и обещанием:
— Уедем вдвоем с Адой.
А теперь, после того, как я прочла последнее послание от «охотника за бабочкой», мое желание побывать в поместье графа возросло в разы, потому как предвиделся мне другой неприятный разговор. И хоть я ни в чем не была виновата перед Эдит, но обвинить меня она могла, словно Дамиан не отверг бы ее устремлений, не будь меня. И тем более я радовалась, что в поместье мы пробудем три дня. Возможно, за это время Эдит успокоится и сможет разумно обдумать произошедшее.
Когда я спустилась к завтраку, папенька и матушка уже были одеты и готовы к выезду. Ждали лишь меня и его светлость, который обещал лично заехать за нами.
— Ада, ты чудесно выглядишь, — сказал папенька, целуя меня в лоб. — Свежа и хороша, господин граф будет очарован.
— Он и так очарован, — немного враждебно отозвалась матушка. — Очаровать графа много ума не надо.
— Твоего лейтенанта тоже, — парировал мэтр Ламбер. — Только не вижу прока от такого мужа. Аде придется неизвестно сколько сидеть на берегу, пока он будет носиться за пиратами по морю. А, не приведи Всевышний, война? Покалечат, убьют, так и вовсе вдова.
— Что вы такое говорите, папенька, — пролепетала я, хватаясь за сердце. — Как можно допускать такие мысли?
— А как можно быть твоей матушкой? — возмутился папенька. — Несколько месяцев назад она мне доказывала, как хорош граф Набарро, чуть ли не с пеной у рта. А как только он, и правда, показал себя не пустяшным человеком, так у мадам Ламбер уже новый фаворит, а граф стал не мил.
— Если бы тогда объявился мой фаворит, я бы и тогда была за него, — ответила матушка и промокнула рот салфеткой. — Ансель, нашей девочке нравится Дамиан.
— Нашей девочке полезней будет Онорат, — отчеканил батюшка.
«И только меня никто не удосужился спросить, чего же хочу я», — вспомнила я слова господина Литина и была вынуждена признать, что мы, дети своих родителей, не принадлежим себе. И если Дамиан еще может позволить себе отказываться от женитьбы и невест, то у меня таких шансов меньше. Папенька прислушивается ко мне, когда сам недоволен матушкиным кандидатом. Но вот, пожалуйста, его жених устраивает, и папенька уже лучше меня знает, кто мне подойдет. Впрочем, если помнить о разумных доводах, то папенька, несомненно, прав в своем выборе.
Родители еще некоторое время спорили, но оборвали все разговоры, как только доложили о прибытии его светлости. Онорат ждал нас в гостиной, куда первым удалился папенька, оставив нас с матушкой наедине, чем мадам Ламбер и воспользовалась. Она стремительно пересела ко мне поближе.
— Ада, ты же не позволишь себя увлечь всей этой прогулкой? — шипящим шепотом спросила она.
— Матушка, о чем вы? Папенька изволит развлечься и берет нас с собой, я так эту поездку и воспринимаю, — ответила я и допила последний глоток чая. После промокнула уголки рта и поднялась из–за стола.
— Ты так и не сказала, к чему вы вчера пришли с лейтенантом Литином, — матушка поднялась следом за мной.
— Господин королевский лейтенант увлечен ловлей бабочек, — невозмутимо ответила я. — Я же предпочитаю не порхать в облаках.
— Каких бабочек? — опешила мадам Ламбер. — Ах, это метафора такая. — Затем оправила мне платье. — Меньше благоразумия, дочь, больше сердца. Но без глупостей!
— Матушка, — я покачала головой и покинула столовую, спеша присоединиться к батюшке.
Он и господин граф разговаривали, стоя у камина. Как только я вошла, разговор прекратился, и Онорат улыбнулся, глядя на меня. В его глазах плескалась радость от встречи, это было заметно с первого взгляда. Затем он направился ко мне, и я присела в книксене.
— Доброго дня, прекраснейшая, — сказал его светлость и завладел моей рукой, чтобы прикоснуться к ней губами. — Как же я рад видеть вас. Даже день, проведенный вдали от вас, подобен смерти.
— Однако вы хорошо выглядите для покойника, после одного дня, что не посещали нас, — улыбнулась я, и Онорат легко рассмеялся.
— Надежда на то, что я увижу вас, Ада, снова вернула меня к жизни, — ответил мужчина, не сводя с меня сияющего взгляда, и я смутилась.
Граф Набарро выпустил мою руку и отступил, позволив вернуть себе самообладание. В гостиную вплыла матушка, на ее лице застыла непроницаемая маска, показывавшая, что ей вся эта затея не по душе. Онорат учтиво склонил голову и поцеловал ей руку, сделав вид, что не заметил матушкиной грубости. Мне стало за нее стыдно, и я сама взяла графа под руку, чтобы сгладить неприятный эффект.
— Молодец, Дульчина, действуй в том же духе, — услышала я папенькин приглушенный голос, — и Ада сама сделает разумный выбор.
Я обернулась и успела увидеть, как вспыхнула матушка, осознав слова папеньки, сердито взяла его под руку, и родители последовали за нами с графом.
— Я приложу все усилия, чтобы вы не заскучали, — тихо сказал мне его светлость.
— У меня нет повода сомневаться в ваших словах, Онорат, — ответила я, улыбнувшись.
У ворот нас ждала карета графа и два коня, чьей статью я залюбовалась. Даже не смогла отказать себе в удовольствии и подошла к ним, с восхищением разглядывая. Спросив разрешения, я с огромным удовольствием погладила ближайшего ко мне по лоснящемуся боку и только тут заметила, что седло на нем дамское.
— А кто же поедет на этом прекрасном жеребце? — спросила я, продолжая гладить его.
— Вы, — улыбнулся граф немного самодовольно. — Это ваш конь.
— Вы дарите мне этого красавца? — поразилась я и от неожиданности хлопнула в ладоши, как дитя.
Однако быстро спохватилась и смутилась, услышав смех графа.
— Нет, что вы, Онорат, — ответила я. — Я не могу принять такой дорогой подарок. Но не откажусь от удовольствия прокатиться на нем. Правда, наездник из меня неважный.