Страница 250 из 919
— Ох, Всевышний, — вырвалось у меня, и мужчина рассмеялся.
— Ангелок, какая же вы у нас красавица, — умиленно вздохнул Самель.
— Ага, — кивнул Мельник, не сводивший с меня взгляда.
— Настоящий ангел, — вставил Кузнечик.
— Но–но, своей жене комплименты могу говорить только я, — одернул их боцман. — Дорогая, вы очаровательны, — сказал он, взял меня за руку и коснулся ее губами.
— Очень красивый, — согласно кивнул Бонг.
— А теперь вперед, спасать капитана, — уже привычным тоном произнес господин Даэль.
Мы дружно кивнули и поспешили в карету. Пока мы доехали до места, я узнала, что ношу титул — графиня. К тому же имя мое сменилось на Ангелар Даэлано. Моего нынешнего супруга зовут Нартан, впрочем, имя боцмана осталось прежним. Лекарю тоже ничего менять не стали, он сам не захотел ничего выдумывать. Охранников назвали просто и без затей — Дуболом и Молот, причуда графа, мужчинам понравилось. Эрмину и Кузнечику предстояло ждать в карете, потому их не затронули изменения.
Моя решительность несколько поколебалась, когда мы въезжали в городские ворота, не запиравшиеся на ночь. Но нас все равно остановили, чтобы узнать с какой целью, мы въезжаем в Ардос ночью. Самель — Дуболом проревел с козел, что его хозяева вольны развлекаться, где, когда и как вздумается.
— В чем дело? — напыщенно вопросил «граф», выглядывая в окошко.
Набравшись смелости, я громко и капризно спросила:
— Дорогой, долго еще?
— Терпение, моя прелесть, — елейным голосом ответил боцман, оглядываясь на меня. — Только узнаю, что нужно этому господину.
Бонг и Мельник, нынче Молот, усмехнулись. «Графу» пришлось блеснуть золотой монетой, после этого нас пропустили и сразу забыли, что такие тут проезжали. Когда карета остановилась через улицу от здания тюрьмы, к нам черной тенью метнулся один из матросов, отправленный сюда заранее, чтобы выяснить необходимые сведения.
— Разрешение на осмотр товара дает только начальник тюрьмы, — сказал он. — Его дом через квартал.
Вскоре Даэль уже стоял у дома начальника тюрьмы и стучал набалдашником трости в дверь. Ему открыл сонный привратник.
— Могу я видеть господина начальника тюрьмы по срочному делу? — гордо осведомился «граф».
Его впустили, и мы остались мучиться неизвестностью. Меня начало лихорадить от волнения и, что уж скрывать, страха. И как матушка умудряется проделывать все свои номера? Так ведь и от разрыва сердца умереть можно. Бонг протянул руку и сжал мои пальцы.
— Смотреть в глаза, — велел он.
— Я их толком не вижу, — виновато ответила я.
— Слушать голос. Ты смелый женщина. Ты нужен Вэю. Ты сможешь.
Я прикрыла глаза и выровняла дыхание. Не знаю, как у него это получалось, но голос словно задел в моей душе нужную струну, и я расслабилась, снова поверив, что у меня все получится.
— Главное поймать кураж, — сказала я. — Так говорит моя матушка.
В этот момент вернулся наш граф. Он заглянул в карету и протянул мне руку.
— Идемте, моя прелесть, начальник тюрьмы любезно согласился отвезти нас лично. Тин, Дуболом и Молот, за мной. Эрмин, карету остановишь недалеко от тюрьмы.
Я вложила пальцы в предложенную мне ладонь, и она ободряюще сжалась. Я улыбнулась боцману, выбираясь из кареты. Оглядевшись, я заметила другой экипаж, выезжающий из ворот особняка начальника тюрьмы. Я положила пальцы на согнутый локоть Даэля, и он повел меня к чужой карете. К счастью, она оказалась достаточно вместительной, чтобы мы все смогли в нее сесть. Самель опять разместился на козлах, рядом с кучером. По–моему, тот испугался нашего кока.
— К чему вам столько народа, любезный граф Даэлано? — удивился начальник тюрьмы. Говорил с небольшим акцентом, но голос казался приятным.
— Вы смотрите на мою жену и спрашиваете — зачем! — возмутился боцман и закончил ревнивым голосом. — На такую красавицу всегда найдутся охотники.
— Ах, возлюбленный мой, вы, как всегда, завышаете мне цену, — кокетливо отозвалась я и сама поразилась, насколько естественно это вышло.
— Если бы, — проворчал «граф». — Кстати, позволь представить тебе сего любезного человека. Начальник тюрьмы, господин Агеро. Моя супруга, господин Агеро, ее сиятельство, графиня Ангелар Даэлано. Целовать руку лишнее, — тут же остановил он мужчину в его попытке быть галантным.
До тюрьмы разговор вели только «граф» и начальник тюрьмы. Я слушала, как боцман расспрашивает о живом товаре, выспрашивая, кто есть требуемого нам возраста. Агеро уверял, что выбор имеется, и что дражайшая графиня непременно найдет слугу на свой вкус. Для чего нужен раб их сиятельствам, мы пока не оглашали. В ворота тюрьмы нас пропустили без проволочек, что было понятно, все–таки мы ехали на карете начальника.
Господин Агеро провел нас в достаточно светлую комнату. Мы с «мужем» расположились на стульях, лекарь и Молот за нашими спинами. Дуболом встал у дверей. Пока мы ждали «товар», нам принесли вина и фруктов.
— Однако покупателей здесь ценят, — усмехнулся Даэль. — Ангелок, — тихо продолжал он, — капитана нам не покажут, поэтому приготовьте весь ваш арсенал капризов и стервозности, чтобы вытребовать его появления, а так же продажи. Будем надеяться, что алчность победит страх начальника.
— А если нет? — с содроганием спросила я.
— Будем надеяться на лучшее.
Обсудить наши действия в случае неудачных торгов мы так и не успели. Двери открылись, и нам ввели десять человек. От запаха их грязных тел я зажала нос и скривилась. Тут даже ничего придумывать не пришлось.
— Это что? — вопросила я, указывая пальчиком на мужчин, закованных в цепи. — Я с этим?! Никогда!
— Дорогая, — увещевал меня «супруг», — вы не смотрите на то, как они выглядят сейчас. Мы же отмоем, очистим, надушим. Приглядитесь хорошенько.
Он подал мне руку, и мы подошли к узникам. Молодой человек, лет двадцати пяти, растянул губы в ухмылке, обнажая гнилые зубы. Меня тут же окутал смрад его дыхания, и я еле удержала позыв тошноты.
— Убрать это дерьмо, — рявкнул «граф».
Самель споро оттащил неприятного человека в сторону и вышвырнул его за дверь, брезгливо отряхнув руки.
— Прелесть моя, вам совсем нехорошо? — закружил вокруг меня «супруг».
— Вы мне за это ответите, негодный вы выдумщик, — в моем голосе зазвенели истеричные нотки и закончила уже более деловито. — Это было отвратительно! Пусть остальные покажут зубы.
— Откройте пасти, рвань, — велел надзиратель, приставленный к заключенным.
Более–менее хорошие зубы нашлись только у четверых из оставшихся девяти. Я брезгливо скривила губы.
— Этот страшный, фи, — указала я на первого веером. — Этот тощий. Этот совсем дурно пахнет. А этот рябой. Нет, мне никто не нравится.
— Курва богатенькая, — презрительно сплюнул на пол дурно пахнущий, оказавшийся нашим соотечественником.
Я схватилась за сердце, супруг за меня, не давая упасть на пол, открыл мой веер и ожесточенно обмахивал, пока Молот выбивал зубы и этому претенденту.
— Душенька, — сокрушался боцман, — как вы?
— Я вас ненавижу, — простонала я. — Подите прочь.
— Но если я отойду, вы же упадете, — горячо заспорил со мной «граф».
— Тогда держите, — подумав, согласилась я. — И машите, машите же!
Пока длилась наша «семейная» идиллия, в комнату ввели новую партию заключенных. Но и среди них не было капитана. После третьей партии все мужчины подходящего возраста закончились.