Страница 186 из 919
— Дамиан, я не сдержала слова, я не дождалась тебя, — наконец, выпалила я. — Через три дня я выхожу замуж.
— Я все знаю, — спокойно ответил молодой человек. — Из–за этого я бросил все дела и примчался сюда.
— Но откуда? — я обернулась. — Ах, да, твои родители…
— Нет, — он улыбнулся и отрицательно покачал головой. — Твоя матушка.
— Что?! — я потрясенно смотрела на Дамиана.
— Ей бы полком командовать, — усмехнулся он. — Не женщина, а таран. Я готов перед ней преклонить колени в дань моего вечного уважения. Если бы не ее письмо, я бы приехал через несколько недель и нашел здесь только разбитое сердце. Ада, — молодой человек подошел ко мне. — Я здесь и этому спектаклю конец. Я сам объяснюсь с графом.
— Нет! — воскликнула я, отшатнувшись от него в ужасе.
Дамиан нахмурился и теперь глядел на меня исподлобья.
— Объяснись, — потребовал он.
Что я могла объяснить? Что я запуталась? Что папенька и граф столько денег потратили на эту свадьбу, что мне даже страшно подумать о том, что она отменится, и папенька будет зол на меня? Или что мой отказ ляжет позором на голову его светлости и моих родителей? А может о том, как мне стыдно перед самим Дамианом, и я не верю, что он сможет простить мое вероломство и не вспомнить мне после?
— Я дала слово, — потеряно прошептала я.
— Мне ты его дала раньше, — жестко ответил господин Литин.
— Помолвка уже оглашена…
— Помолвка может быть расторгнута, — последовал немедленный ответ.
— Ты никогда не простишь мне…
— Тогда почему я здесь? — Дамиан улыбнулся и шагнул ко мне. — Глупенькая бабочка, я тебя не отпущу, неужто ты думала, что я шучу?
Я опустила голову, придя в окончательное смятение. И в этот момент открылась дверь в лавку.
— Ада? — я подняла голову и за пеленой слез не смогла рассмотреть графа Набарро.
Он стремительно приблизился к нам с Дамианом и оттеснил меня, закрыв собой.
— Милостивый государь, потрудитесь держаться подальше от чужой невесты, — холодно произнес он.
— Могу адресовать вам то же требование, — голос господина лейтенанта был сух, но в нем угадывалась насмешка.
Обстановка накалялась. Мужчины буравили друг друга воинственными взглядами, и нужно было что–то делать, пока не случилось взрыва. Мне вспомнились слова графа о поединке. Дамиан на это сказал, что не примет вызова, но сейчас в это верилось менее всего.
— Господин Литин, если вы не оставите вашей настойчивости, я буду вынужден принять меры, — угрожающе произнес Онорат.
— Всегда к вашим услугам, — уже не скрывая насмешки ответил Дамиан, и я больше не могла медлить.
Я вышла вперед, взяла за руку господина королевского лейтенанта и посмотрела ему в глаза.
— Поздно, Дамиан, — прошептала я. — Ничего уже не изменить. Простите меня, если сможете, и прощайте. Онорат, — я обернулась к графу, — уведите меня отсюда.
— С удовольствием, — ответил он, взял меня за руку и повел к выходу.
— Это мы еще посмотрим, — услышала я слова Дамиана.
Я была благодарна ему, что он ничего не предпринял и не привлек к нам внимания. Но его слова встревожили меня, и я решила до свадьбы дом не покидать, чтобы не столкнуться где–нибудь с господином лейтенантом. На Онората я не смотрела, а он молчал, и за это я тоже была благодарна.
Матушка вышла после нас. Она уселась в коляску, кивнула графу и сердито посмотрела на меня. Ее взгляд я тоже проигнорировала. Вот и все, я сделала выбор, пути назад нет. С этой минуты я окончательно приняла свой отказ от господина Литина.
Ночью я закрыла окно на щеколду, опасаясь неожиданных визитов, но уснуть не могла, все время смотрела на окно и ждала. Наконец, не выдержала и задернула шторы, но уже через пять минут перед моим внутренним взором предстала картина, как Дамиан пытается открыть окно, стоя на узком карнизе, срывается и падает вниз, а я сплю здесь за закрытыми шторами.
Я подскочила с кровати и бросилась обратно к окну, распахнула шторы и открыла настежь рамы. Затем выглянула вниз и вздохнула с облегчением. Никакого тела на земле не было. Постояв немного у окна и проветрив лицо и мысли, я ушла в гостевую спальню, так и оставив окно открытым. Если уж придет, то хотя бы не сорвется в тщетных попытках попасть в комнату.
В гостевой спальне я неожиданно быстро провалилась в сон, хотя думала, что буду прислушиваться всю ночь к звукам, слышным в доме. Сны мне снились тревожные, и встала я с головной болью. К тому же в доме поднялась суета, когда обнаружили распахнутое окно в моей спальне и мое в ней отсутствие. Началась беготня и крики, поднявшие меня с постели. Когда я выбралась из гостевой комнаты, первая, кто бросилась ко мне, была Лили. Женщина сдавила меня в медвежьих объятьях и оглушила причитаниями:
— Дитятко наше, нашлась!
— Где? Где моя дочь? — прибежала на ее крики матушка. — Ада, несносное дитя, где ты была?!
— В гостевой спальне, а что случилось? — изумилась я.
— Она еще спрашивает! — возмутилась матушка, отнимая меня у Лили. — Как мы должны были отреагировать на твое исчезновение? Лили утром зашла к тебе, постель пуста, окно распахнуто. От рева этой женщины даже хрусталь полопался, не то, что мои нервы. Зачем ты спала в гостевой спальне?
— В своей мне не спалось, — ответила я, досадуя, что из–за меня случился переполох.
— Это все нервы, — заявила матушка. — То ли будет дальше, когда будешь ложиться в постель с графом…
— Матушка! — возмущенно воскликнула я. — Я не желаю обсуждать с вами эти вещи!
— Тут обсуждай, не обсуждай, а спать ты будешь с графом, и уже послезавтра. Вот представь…
— Матушка!
Я развернулась и бросилась в свою комнату, закрыв уши ладонями. Матушка превзошла саму себя! Мое возмущение не знало предела. Такие разговоры, это же ужас! Но уже в комнате я тяжело осела на кресло и уставилась на свои руки. Но ведь от этой данности не уйти, и то, что так нервирует меня, все ближе… А может сказать, что у меня женские недомогания? Ох, я просто не смогу выдавить из себя такое, и значит…
— Ада, — матушка заглянула ко мне в комнату, — жду тебя на завтраке.
— Я скоро буду, матушка, — ответила я, поднимаясь с кресла.
Проследив за тем, как я направляюсь в умывальную комнату, матушка закрыла дверь и удалилась. Вскоре появилась Лили. Она помогла мне с волосами, на удивление молча и горестно вздыхая.
— Что с вами, Лили? — спросила я.
— Да как же? Ведь вижу, как вы мучаетесь, а матушки не слушаете, а она дело говорит. И зачем себя терзаете? — ответила она.
— И вы туда же, — возмутилась я и направилась в столовую.
Матушка сидела с газетой в руках, закинув ногу на ногу, и потягивала чай. Она косо взглянула на меня из–за газеты и вернулась к своему занятию. Я заняла свое место и принялась за омлет. Аппетита не было вовсе. Головная боль все усиливалась, и я сидела, ковыряясь вилкой в омлете, пытаясь отогнать невеселые мысли.
— Я вот понять не могу, — заговорила мадам Ламбер, — как же люди могут сами себе жизнь портить.
— Матушка, сколько можно? — я откинула вилку и взялась за чай.
— Что, дитя? — она недоуменно подняла брови. — Вот, смотри сама. В Андалийском герцогстве беспорядки. Работники на винограднике устроили драку с управляющим, обвинив того в удержании жалования. И что теперь? Работы нет, попортили лозу, штраф хозяину за ущерб, а жалование просто в дороге задержалось. Его и удержали в счет долга. Вот так–то. Я и говорю, умеют же люди, не подумав, себя несчастными сделать.