Конец игры…

– Но у нас нет артиллерии сэр, а одним полком нам всё равно с ними не справиться! – высказался Джон Уэст.

– Конечно граф, – согласно покачал я головой, – для этого у меня приготовлен сюрприз. Мы времени даром не теряли и заложили у моста через ручей мощный заряд, который будет приведен в действие, как только половина кавалерии Конвея окажется на нашем берегу, остальное довершат лейб-гвардейцы!

– Как же ваши люди смогут поджечь заряд сэр, если на мосту и рядом окажутся люди Конвея? – с сомнением на лице, поинтересовался Джон Кэмпбелл.

– Это мой небольшой секрет герцог, – развёл я руками, – могу только сказать, что вот здесь, в двух сотнях ярдов от пригорка встанут несколько повозок с десятком моих людей, они всё и организуют!

– А дальше, – снова взял слово Георг, – если мы разобьём кавалерию Конвея, что ты предлагаешь делать дальше?

– Не если, а когда. С гвардейцами Конвея мы обязательно справимся, а затем, когда они лишатся командования, кавалерии и боевого духа, у тебя появится прекрасный шанс убедить английскую пехоту вновь исполнять данную тебе присягу, а наёмники всегда держат «нос по ветру», поэтому с ними договориться будет несложно, вопрос лишь в количестве фунтов. Решайся Георг!

Король ненадолго задумался, нервно крутя губами, а затем украдкой взглянул на Джона Кэмпбелла, который едва заметно кивнул ему в ответ, а затем с довольной ухмылкой на лице повернулся в мою сторону. Я, естественно, сделал вид, что ничего не понял и ответил шотландцу вполне дружелюбно..

К десяти часам утра мы заняли свои позиции согласномоему плану. При этом, Джон Кэмпбелл дополнительно притащил с собой на пригорок троих подручных, весьма похожих на него типажом, словно имеющих с ним какую-то степень родства. Такие же подозрительные и, одновременно, высокомерные взгляды, неплохое сложение, и суровые, словно рубленные из камня черты лица, только с поправкой на молодость. Я на них «официального» внимания, естественно, не обращал – не царское это дело, за «холопами» глядеть, но «зарубку» себе в уме сделал. И группе Висбю, которая страховала нас с Вейсманом с тыла, условный сигнал «Особое внимание», конечно же, подал. Для стрелкового оружия «местного разлива» дистанция в три сотни метров находилась за пределами зоны действительного огня, поэтому никто на них внимания не обращал, что меня полностью устраивало.

Лагерь противника отреагировал на брошенный им «вызов» весьма оперативно и первыми забегали германские наёмники. Гвардейцы Конвея быстро присоединились к устроенному гессенцами «шухеру» и уже минут через тридцать изобразили что-то похожее на исходное построение для начала кавалерийской атаки. Теперь мой выход, дал я себе внутреннюю команду, поскольку закрывать все вопросы с подозрениями в отношении союзников следовало сейчас, до начала сражения. Как говорили герои романа Богомолова – «нужен момент истины», а для этого враг (если он действительно враг) должен проявить свою истинную сущность. Всё, как обычно.

***

Вечер десятого марта, замок Стирлинг

Как и планировал, после довольно позднего и очень лёгкого (для тех, кого ожидает ночная работа) ужина я сразу же пригласил к себе адмирала Грейга – беседовали мы с ним достаточно долго и обстоятельно. В первую очередь, конечно же, обсудили вопросы флотские, и он передал мне доклад Гнома о том, что все технические и организационные задачи успешно решены, и в апреле оба наших тяжелых ракетных крейсера выйдут в море на ходовые испытания. Великолепная новость.

Затем Грейг поделился впечатлениями от бесед с Карлом Стюартом, который сейчас находился под надзором в каюте на борту линейного корабля «Королева Луиза Ульрика», стоящего на рейде Эдинбурга. Группа поручика Давыдова блестяще выполнила и даже перевыполнила поставленную задачу, доставив похищенного во Флоренции «Красавчика принца Чарли» на остров Рюген аккурат к отбытию спецназа в Британию. Одновременноеналичие в моих руках «молодого претендента» и письменного отречения его брата кардинала Генриха Бенедикта Стюарта (также доставленного Грейгом) открывало широчайшие возможности для начала собственной игры на шотландском политическом поле. Однако для этого требовалось, для начала, остаться в живых и застолбить за собой право на сам факт такой игры.

Именно решением этого вопроса я и собирался заняться нынешней ночью, поэтому ещё раз поблагодарил адмирала за столь своевременное прибытие к эпицентру событий и отправил его отдыхать. Грейг свою работу выполнил на отлично, теперь пришёл наш черёд.

Самуил Карлович попрощался, сделал несколько шагов к выходу, а затем вдруг остановился и вновь обратился ко мне:

– Один вопрос Ваше Величество, что вы знаете о шотландских кланах?

– Пока только то, что они существуют! – развел я руками.

– В таком случае позвольте занять ваше внимание ещё на несколько минут. Сие видится мне чрезвычайно важным в свете текущих событий, хотя на первый взгляд может показаться несущественным!

– Предчувствие? – уточнил я.

– Можно сказать и так. Опытный моряк никогда не отмахивается от подобных вещей, в противном случае он даже не успевает стать таковым!

– Полностью согласен с постановкой вопроса, – покачал я головой, – за долгие годы, проведенные на войне, я тоже привык слушать свой внутренний голос, излагайте!

– Я уже более десяти лет состою на русской службе и совершенно не знаком с британской политической кухней, да и вообще, как вы знаете, стараюсь держаться подальше от политики, но участие в этом деле герцога Аргайла вызывает у меня серьезные опасения!

– Вы меня заинтриговали, поэтому попробую угадать – ваш клан «на ножах» с кланом Кэмпбеллов. Кстати, какой клан представляете вы сами Самуил Карлович?

– Отчасти вы правы, – тяжело вздохнул Грейг, – однако противостояние моего клана с Кэмпбеллами осталось в далёком прошлом, во временах короля Роберта Брюса. Тогда Кэмпбеллы подделали документы на право владения большей частью земель клана Макгрегор, а король в споре встал на их сторону. После этого сила Кэмпбеллов стала подавляющей и Макгрегоры уже не могли соперничать с ними на равных, но на этом беды моего клана ещё не окончились. Вражда и сражения между кланами всегда являлись делом довольно обыденным, потому мы, наверное, и оказались в итогепод властью англичан, но в 1603 году от Рождества Христова произошло непоправимое. При Гленфуре мои предки наголову разгромили вдвое большую армию клана Колкухунов, а те пожаловались королю Якову Шестому, состоявшему в родстве с Кэмпбеллами – союзниками Колкухунов. И король своим указом объявил клан Макгрегор вне закона. Ношение кланового имени и тартана, как и владение оружием для бывших членов клана, запретили под страхом смерти. Поэтому я ношу фамилию Грейг, а капитан, командующий сейчас гарнизоном замка, фамилию Максвелл. Да Ваше Величество, он тоже из Макгрегоров, которых более не существует на свете!

– Сочувствую Самуил Карлович и, отчасти, могу разделить ваше негодование по поводу морального облика Кэмпбеллов, ноо..

– Понимаю ваши сомнения, только я ещё не закончил. Ненависть к Кэмпбеллам – это не прерогатива Макгрегоров, в этом вопросе все горцы, кроме их самых ближайших союзников, единодушны. В Хайленде говорят – «Спроси у горца о Кэмпбелле, и он сплюнет перед тем, как ответить», а над пабами в Гленко висят вывески – «Не для уличных торговцев или Кэмпбеллов»!

– Даже так, – удивленно воскликнул я, – думаю, чтобы заслужить у соплеменников подобную репутацию, нужно было совершить что-то поистине ужасное!

– Именно Ваше Величество, они уничтожили Гленко..

..

В 1690 году сторонники короля Якова Второго Стюарта потерпели решительное поражение в сражении с войсками Вильгельма Третьего Оранского на реке Бойн в Ирландии. В результате чего лишившийся трона Яков окончательно сбежал во Францию, гражданская война формально закончилась, однако её отголоски ещё долго продолжали «греметь» на скромных просторах Британских островов.