Конец игры…

– Что ещё за «Бедлам»? – удивленно поинтересовался я.

Дядя Том тоже вначале удивленно взглянул на меня, а потом, видимо, вспомнил, что я вообще-то не местный и принялся объяснять:

– Это заведение для умалишенных, называется Бетлемская королевская больница, только все зовут её просто – «Бедлам», жуууткое место, – передёрнул он плечами, так что его необъятный живот заколыхался, словно наполненный водой воздушный шарик, – люди там сидят в клетках, спят на соломе на голых камнях и питаются объедками!

– Вы так говорите, будто сами побывалив этом «Бедламе»! – удивился я извращенной фантазии трактирщика.

– Конечно бывал, – без тени сомнений ответил он, – все туда ходят по воскресеньям, посмотреть на грешников, которых Бог лишил разума за их греховную жизнь, всего два пенса за отличное развлечение. Их можно дразнить, а они бросаются на прутья клеток, словно дикие звери! – изобразил он пальцами «козу» и мерзко засмеялся, от чего его «аквариум» чуть не выскочил «из берегов».

Вот же сука уроды, возмутился я «про себя». Представители «самой просвещенной нации», как всегда, в своём репертуаре, за бабло готовы и своих сограждан превратить в экспонаты человеческого зоопарка. Решив никак не комментировать услышанное, чтобы не разжигать конфликта, привлекая к себе излишнее внимание, я молча двинулся к выходу, но сделав пару шагов, всё же передумал и на мгновение задержался:

– У нас на севере говорят: «От сумы и от тюрьмы не зарекайся». «Бедлам» вполне подходит для этой поговорки, каждый может там оказаться. Подумайте об этом на досуге мистер Том, или вы считаете себя безгрешным?!

***

Миновав разрушенные ворота, я пересек неширокую улицу и двинулся вдоль высокого забора, по тротуару на север, как и объяснял трактирщик. Территория больницы действительно оказалась настоящим лесом, в глубине которого, даже при отсутствии листвы на ветках, с трудом просматривалось массивное, мрачное здание, без единого светящегося окна. Всё, как в типовом ужастике – мёртвый лес и замок с нежитью. Но увы, с нежитью сегодня была напряженка, а вот двуногие падальщики в наличии, кажется, имелись. Ведь прямо вслед за мной из трактира вывалилась четверка гопников и плотно села мне на «хвост», причём особо даже и не скрывая своего присутствия. Ну и правильно, чего им стрематься, ведь бежать мне отсюда, в общем то, некуда. С одной стороны забор психушки, по другую сторону улицы трущобы, в которых они точно чувствуют себя, как рыба в воде, а чем-то вроде полиции, думаю, здесь и не пахнет, как и прохожими, которые, наверняка, вечерами обходят этот район стороной.

Бегать от гопников я, естественно, не собирался, поэтому приметив впереди более освещенный лунным светом участок тротуара, образовавшийся из-за наличия прорехи в древесном заслоне, решил там остановиться и сразу расставить точки над «ё». Встав позади освещенного участка (оказавшегосявъездом на территорию «Бедлама»), я аккуратно развязал плащ, приготовив его для экстренного сброса, и обнажил свою верную «Гюрзу», оставляя левую руку с ножом под полой плаща. Гопники приближались, негромко перебрасываясь словами, и настроение у них, кажется, было вполне себе приподнятым. Ещё бы, накатили на грудь у дяди Тома, который возможно и отправил меня сюда в качестве добычи, а сейчас ещё собираются срубить деньжат по-лёгкому – жизнь удалась.

– Эй мистер, вы забыли в трактире кошель! – издалека начал разговор самый высокий гопник, шедший по центру.

– Только в нём пусто, надо бы досыпать монет, мистер! – добавил крайний справа, немного прихрамывающий на левую ногу, и заржал, довольный своей дебильной шуткой.

Остальные присоединились к веселью, а самый мелкий, двигающийся, как на шарнирах, по левую руку от главаря, на роль которого я определил длинного, добавил гундосым голосом:

– Ага, и плащ тоже снимай дядя, тебе он больше не понадобится!

В этот момент гопники и сами зашли на световое пятно и предъявили на белый свет свои орудия «ударного гопниковского труда». В виде кожаной дубинки у главаря, обычно набиваемой песком или свинцовой дробью и являвшейся в умелых руках весьма эффективным оружием, и пары ножей (у хромого и мелкого), поэтому исход этой схватки стал для меня предельно прозрачен – или, или. Логично, иностранца никто искать не будет, как и устраивать кипишь из-за обнаруженного утром в канаве неопознанного трупа, а в качестве потерпевшего я буду представлять для них опасность, поэтому работать меня собираются сразу наглушняк.

Ну вот, сделал я очищающий мозги вдох-выдох, истинное лицо противника предъявлено, теперь можно не церемониться. Валить их из револьвера я не собирался, у меня всего полтора десятка патронов и тратить драгоценные боеприпасы на всякую шваль будет непозволительной роскошью, с этих хватит и ножа, который уже давненько не пил крови врага, подумал я и усмехнулся. Предыдущей жертвой «Гюрзы» оказался ведь ни кто иной, как сам император Священной Римской империи Иосиф Второй Габсбург-Лотарингский – вот такой вот пердимонокль.

Не успел я начать атаку, как на заднем плане, на перекрестке, появилась карета, запряженная четверкой лошадей, и замерла в тишине, словно её пассажиры решили понаблюдать за развитием событий. Однако, всё это происходилоуже в параллельном мире, за которым, по привычке, наблюдала лишь малая часть моего мозга, а основная уже перешла в боевой режим..

– Конечно, конечно, – запричитал я, начав движение влево, выходя из полукольца, которым меня охватывали гопники, – только не нужно насилия, прошу вас, умоляю, вот, берите плащ, берите всё! – поднял я правую руку к левой стороне ворота плаща..

Первым я атаковал молчуна, шедшего крайним слева, который судя по его комплекции, морде со шрамами и пудовым кулакам, выступал в банде главной ударной силой и даже обходился без оружия. Но я изображать из себя рыцаря в сверкающих доспехах не собирался и беззастенчиво применил имеющиеся у меня подручные средства.

Хлестанув наотмашь плащом по лицу «молчуна», я тут же пробил подошвой во внутреннюю сторону правого колена и заскочив за правую руку, сунул нож ему в печень. В этом момент «мелкий» уже развернулся в мою сторону, и я просто швырнул тяжелый плащ ему навстречу. Тот от неожиданности ухватил вожделенный трофей на руки, а я сразу вслед за плащом угостил его хай-киком в грудь, прямо через плащ. «Мелкого», сумевшего только «айкнуть», отшвырнуло назад, прямо под ноги главаря, а я уже разорвал дистанцию и сместился чуть правее, чтобы между мной и главарем оказался скорчившийся на тротуаре «молчун», завершающий перемещение «к чертям, на сковородку».

«Хромой» тоже не терял времени зря и уже заходил мне в правый фланг, бестолково размахивая длинным и тонким, похожим на кухонный, ножом. Сделав ещё пару шагов назад и против часовой стрелки, я развернул «хромого» так, чтобы он оказался между мной и главарём, который всё-таки разморозился и подняв дубинку в длиннющей, словно суковатая палка, руке, пытался выйти на ударную позицию. Эффект неожиданности прошел и нужно было срочно переламывать ситуацию.

Сделав небольшой выпад вперед, я вынудил «хромого» на судорожную отмашку ножом и сразу же чиркнул ему по запястью ударной руки – нож полетел на землю, и ему тут же прилетел смачный лоу-кик в левую, хромающую ногу. Вскрикнув от боли, «хромой» повалился на землю, а я отшвырнул нож ногой подальше в сторону и продолжил смещаться против часовой стрелки, занимая чистое пространство у ворот «Бедлама».

Главарь на мгновение замешкался, видимо, раздумывая над тем, стоит ли ему продолжать нападение, оказавшись со мной одинна один, но в этот момент «мелкий» поднялся на ноги, откинув в сторону плащ, и огласил улицу своим истошным, гундосым воплем: