Конец игры…

К полудню девятнадцатого января все благополучно преодолели восемьдесят километров «одиночного плавания» (с паромом через Темзу), и сосредоточились в окрестностях Эппинга, где «отдыхал» Георг в компании доктора Уиллиса. Группа приступила к оборудованию полевого лагеря в лесном массиве неподалёку от города, а я вместе с Вейсманом, Аршином и Гусом направился, не теряя времени, в гостиницу.

***

В одном из снятых мною номеров, спиной к входной двери, без каких-либо ремней, восседал на стуле наш «пациент» в обычной городской одежде, в противовес замызганной ночной рубашке, ранее служившей для него постоянным облачением, а один из санитаров преспокойненько его брил. При чём второй санитар в помещении отсутствовал, поэтому никто Георга не удерживал и не контролировал, а доктор Уиллис попросту стоял неподалёку, возле окна, и с удовлетворением наблюдал за ходом бритья. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь сосредоточенным сопением санитара и довольным «мурлыканием» короля, видимо, находящегося в отличном расположении духа и напевающего про себя какой-то неизвестный мне мотивчик.

– Доброго дня господа! – негромко поздоровался я.

– Доброго дня сэр, эээ! – кивнул в ответ доктор и растерянно замолчал с полуоткрытым ртом, показывая рукой на Георга.

– Это кто, лорд Норт? – живо поинтересовался Георг, слегка качнув головой, отчего бривший его санитар в испуге отдёрнул руку с бритвой от горла короля.

– Нет, непохоже, голос не тот, – сам же ответил он на свой вопрос и радостно добавил, – браво мне, я вспомнил голос лорда Норта, как вам такая новость сэр.. но вы же послали за ним в Лондон?

– Нет сэр.. пока нет сэр, и это сделано исключительно для блага Вашего Величества! – аккуратно подбирая слова, ответил доктор.

– Чёрт возьми, что вы опять морочите мне голову, – вспылил Георг, – третьи сутки мы торчим в какой-то дрянной гостинице с клопами, а вы не можете дать мне внятного ответа почему мы не в Букингем-хаусе, где моя семья и придворные, и почему вы не можете послать за главой кабинета министров!

– Букингем-хаус сгорел, а я спас тебя от смерти Георг! – ответил на его вопрос я.

– Как сгорел, по какому праву.., то есть я хочу сказать, как это могло случиться, и кто этот загадочный «я», который утверждает подобную чушь, мне не знаком ваш голос сэр! – попытался он повернуться в мою сторону и подняться со стула, но санитар, видимо уже по привычке, не дал этого сделать, грубо положив руку королю плечо.

– По какому праву, я вас спрашиваю? – резко откинул Георг руку санитара, гневно посмотрев на доктора.

Санитар насупился, вновь вернул руку на плечо Георга, одновременно убирая бритву на поднос с принадлежностями для бритья, и деловито осмотрелся, по-видимому, отыскивая взглядом смирительную рубашку. Да уж, усмехнулся я про себя, сильнее наркотика, чем власть, человечество ещё не придумало.

– Исчезни, быстро! – сурово взглянул я на санитара, добавив в голос «металла».

Побледневший санитар стремглав бросился к двери, а освободившийся от опеки Георг тут же вскочил на ноги и повернулся в мою сторону с выражением непоколебимой решительности на лице.. или на двух лицах..

– Сэр, – раздался от окна голос доктора, – Его Величеству противопоказаны подобные волнения, вам следует быть осмотрительнее в разговоре, чтобы не нарушить только-только восстановившийся хрупкий баланс его сознания!

Безусловно, доктор говорил исключительно правильные вещи, да и вообще ситуация не очень-то располагала к веселью, но удержаться от смеха оказалось выше моих сил, поскольку смешнее картины я в своей жизни ещё не наблюдал. К этому моменту санитар закончил только половину работы, и сейчас, грозно раздувая ноздри, на меня взирал самый настоящий «Двуликий Янус». Одна половина лица Георга оказалась чисто выбрита, а вторая осталась с русо-рыжей, клочковатой бородой, создающей впечатление, будто половинки живут совершенно автономно друг от друга..

Закончив хохотать, я шумно выдохнул, распрямился, смахнул слезу и ещё раз поприветствовал английского короля, в этот раз смотря ему прямо в глаза:

– Здравствуй Георг, давненьконе виделись, рад, что ты снова с нами!

– Да, да, я здесь, я здесь! – словно убеждая себя в реальности происходящего, неожиданно тихим голосом промолвил Георг и повернулся в сторону доктора, совершенно проигнорировав моё приветствие.

Тьфу ты, черт побери, чертыхнулся я про себя, а я уже губу раскатал, что он вернулся из небытия. Георг мне, конечно, не друг, но в текущей ситуации вполне пригодился бы в качестве ситуативного союзника, да и наблюдать за его сумасшествием было по-человечески жаль и просто неприятно – врагу не пожелаешь подобной участи.

– Доктор, как я вам сегодня, – улыбнувшись одной половиной лица, сделал Георг оборот вокруг своей оси, – у меня прекрасный стул и не болит живот, а помните, вчера я вам читал по памяти сонет Шекспира «Ты сам свой злейший враг, готовый всё сгубить. Ты, лучший из людей, природы украшенье, и вестник молодой пленительной весны. Замкнувшись, сам в себе хоронишь счастья сны, и сеешь вкруг себя одно опустошенье. Ты пожалей хоть мир – упасть ему не дай, и, как земля, даров его не пожирай». Как вы находите моё состояние?

– Кажется Ваше Величество сегодня гораздо, гораздо больше в себе, чем наоборот!

– Я, хм, хм, то есть мы, мы тоже так считаем, но вы.. вы тоже видите этого человека! – не оборачиваясь, показал Георг пальцем в мою сторону.

– Д..да сэр! – кивнул озадаченный вопросом доктор, переводя удивлённые глаза с меня на Георга и обратно.

– Значит вы тоже видите, хм, хм, прекрасно, – повернулся довольный Георг в мою сторону, – здравствуй Иван, рад видеть Твоё Императорское Величество у себя в гостях, хотя эту гостиницу сложно назвать моим домом, а значит ещё неизвестно, кто у кого в гостях!

– Ну слава Богу, – облегчённо выдохнул и перекрестился я, совершенно искренне обрадовавшись возвращению англичанина из небытия, – а ты выходит не поверил своим глазам, увидев меня!

– Именно так, – тяжело вздохнул он, – болезнь стирает грань между увиденным наяву и воображаемым, и вообще, нормальность штука довольно эфемерная, это я заявляю тебе со всей ответственностью.. Я ведь всегда был в себе, даже когда был болен, но забыл, как себя вести, чтобы меня воспринимали нормальным. Теперь вот я кажусь вам нормальным и это самое главное.., я просто вспомнил, как казаться. Вот ведь какая занятная штука эта нормальность Иван, не находишь!

– Возможно, –пожал я плечами, – в целом, в твоих рассуждениях есть определённая логика, что не может не радовать, но всё же давай оставим эту область человеческого бытия и небытия доктору Уиллису и сразу же перейдём к делу, поскольку в нашей ситуации промедление смерти подобно. Доктор Уиллис, подождите в соседней комнате, Николай Карлович, присмотри, – обратился я к Вейсману по-русски, – и верни сюда брадобрея, пусть закончит дело, а то я не смогу нормально провести переговоры, видя перед собой это чучело!

– Ваше Величество, я буду поблизости, если беседа окажется слишком большой нагрузкой и волнением для вас сэр! – чопорно обратился доктор к Георгу и преисполненный чувством собственной важности, двинулся к двери.

– Послушайте меня сэр, – вновь вспылил Георг, – государственные дела не могут быть для меня слишком большой нагрузкой и волнением. И не смотрите на меня подобным взглядом, король снова король, и давайте уже закончим с вашей назойливой опекой!

– Как будет угодно Вашему Величеству! – сохраняя невозмутимость, поклонился доктор и скрылся за дверью.