Проклятие забвения

Часть 4

После неожиданной встречи с Тэхеном Розэ весь день была сама не своя, ведь ощущение узнавания так и не покинуло ее, заставляя нервно ходить по полупустой библиотеке из угла в угол, как загнанный в ловушку зверь, и заламывать тонкие пальцы, то и дело прикладывая их к гудящей голове.

У нее снова началась мигрень, которая вспыхивала ослепительной болью каждый раз, когда она пыталась покопаться в своем сознании и выудить из него хоть что-то о своем прошлом.

А книга, что дал ей Тэхён, буквально жгла ей руки, когда она запихнула ее поглубже в сумку, намереваясь не дать ее опостылевшему парню узнать о ней.

Розэ казалось, что этот потрёпанный томик - призрачная, но все же ниточка, ведущая в ее прошлое. И она ни за что не собиралась выпускать ее из рук.

***

Розэ вернулась домой поздно.

Квартира встретила её тишиной и полумраком — Минхёка все ещё не было, и за это она была благодарна всем известным ей высшим богам. Скинув обувь, девушка сразу же прошла в спальню, бросила сумку на стул и осторожно вытащила из неё книгу в потёртой обложке. Та самая. Слишком тяжёлая для своего формата. Слишком… живая.

Она повертела её в руках, провела пальцами по заломам корешка, по надорванным уголкам страниц, и в груди вдруг взволнованно кольнуло — словно она держала не книгу, а чужую исповедь, которую не имела права читать.

— Глупости… — пробормотала Розэ себе под нос и села на край кровати.

Открыв первую страницу, она замерла.

Никакого названия. Никакого автора. Только аккуратный, чуть угловатый почерк — уверенный, ровный, словно написанный человеком, привыкшим контролировать абсолютно всё.

Протокол наблюдения.

Объект: Р.М.

Куратор: Ч.Л.

Сердце гулко ударило где-то в горле.

— Р.М… — прошептала она одними губами. — Розанна... Мун…

Это имя вспыхнуло в ее сознании, как ослепительная сверхновая звезда, и тут же отозвалось в ее теле странным теплом, будто кто-то тихо позвал её издалека.

Розэ с дрожью в кончиках пальцев перевернула страницу.

День 1.

Объект доставлен в Первый отдел. Физическое состояние удовлетворительное.

Реакции — резкие, агрессивные. Защищается, не доверяет.

Контакт установлен с трудом.

Смотреть в глаза не любит.

Дальше.

День 7.

Начала реагировать на голос. Особенно — на мой.

При слове «спокойно» снижает уровень тревожности.

Телепатический фон нестабилен.

Слишком эмоциональна. Это может стать проблемой.

Розэ читала, не моргая.

Почти не дыша.

Но с каждой перевернутой страницей ее дыхание становилось всё тяжелее, а пальцы — все холоднее.

Это был не роман.

Не вымысел.

Это был... отчёт. Холодный.

Чёткий.

Беспощадный.

День 23.

Объект смеётся.

Это… странно.

Смех не поощряется протоколом, но я не стал ее останавливать.

Строка была перечёркнута, а рядом — приписка другим, более резким нажимом пера:

Нарушение. Недопустимо.

Розэ сглотнула.

День 41.

Объект начала называть меня «сэнсэй».

Попытался запретить — безрезультатно.

При произнесении этого слова уровень доверия возрастает.

Зафиксировать.

— Сэнсэй… — выдохнула она, и по ее тонкой спине пробежали мурашки.

Чем дальше она читала, тем меньше в записях оставалось сухости. Строки становились длиннее. Почерк — менее ровным.

День 86.

Она любит карамельный кофе.

Не знаю, откуда я это знаю. Я не спрашивал. Просто… заметил.

День 112.

Сегодня она уснула у меня на плече.

Я должен был отстраниться.

Не сделал этого.

Несколько страниц были вырваны.

Розэ листала дальше, уже даже не чувствуя, как по ее щекам катятся горячие соленые слёзы, обжигающие нежную фарфоровую кожу своей горечью.

День 149.

Она смотрит на меня так, будто видит во мне что-то большее, чем куратора. Большее, чем я есть.

Это опасно.

Это неправильно.

День 173.

Я больше не могу писать «объект».

Рука не поднимается.

Последняя запись была на самой последней странице. Почерк — рваный, будто человек писал на грани сил, чувств и эмоций.

Объект полностью стабилен и управляем.

Она во всём меня слушается.

Ниже — жирная линия. А под ней, уже почти царапая бумагу:

Да какой, к чёрту, объект?!

Она моя любимая девушка! Моя малышка... моя Розэ...

Книга выпала из ее дрожащих рук.

Розэ закрыла лицо ладонями и разрыдалась — тихо, беззвучно, словно боялась, что кто-то услышит и отнимет у неё это чувство, это внезапное, болезненное осознание.

— Чонгук… — сорвалось с ее дрожащих губ, и это драгоценное, любимое имя наконец легло правильно.

На своё законное место. Прямиком в ее измученное сердце.

***

В ту ночь ей впервые приснился сон, ведь после аварии, в которую она, якобы, попала, она спала абсолютно без сновидений.

Но этот сон был мучительно, просто до жути реалистичным.

Белые стены. Стекло. Холодный свет ламп.

— Смотри на меня, Розэ, — спокойный голос. Уверенный. Родной.

Она сидит на металлическом стуле, ее ладони связаны, голова гудит, но… когда она поднимает глаза, всё стихает, ведь перед ней — он.

Чёрная форма, закатанные рукава, и его взгляд... Он... такой невыносимо тёплый... Взгляд, в котором скрывается слишком много эмоций для просто «куратора».

— Дыши, — говорит он тише, мягче, чтобы никто их больше не услышал. — Вот так, маленькая. Умница. Дыши со мной.

И она дышит. Послушно наполняет лёгкие кислородом, безоглядно утопая в темных бездонных озёрах его глаз, в которых столько нежности, что в ней можно захлебнуться.

Ей хотелось задержать этот миг, а в идеале - растянуть его на ближайшую вечность, но картинки сна сменяли друг друга неумолимо и слишком быстро и вот — она уже была на стрельбище.

А он - ее куратор - стоял за её спиной, направляя ее руки уверенными, точными, но такими невозможно бережными движениями.

— Не бойся. Я здесь. - мягко шепнул он ей на ухо, наклонившись к ней так близко, что от его теплого дыхания по ее спине мгновенно побежали взволнованные мурашки. От жара его тела, мгновенно окутавшего ее с головы до ног, от самой его запретной, непозволительной, но такой невыносимо желанной близости ее сердце начало колотиться, как сумасшедшее, но она улыбалась. Самой счастливой улыбкой.

— Сэнсэй… - слетело с ее губ на грани едва слышного вздоха.

Он вздрогнул.

Но не отстранился.

Потом была ночь. Крыша. Холодный ветер.

Она плакала, уткнувшись ему в грудь.

— Я ведь... не просто оружие, правда? Я же... Я же человек, Чонгук...

Он обнял её так, будто мир вот-вот рухнет.

— Правда, маленькая. Ты — человек. И ты моя. Моя любимая девушка.

От этого видения ее сердце даже во сне сбилось с ритма и взволнованно затрепетало, но от того, что ее спящее сознание показало ей дальше, оно на миг и вовсе остановилось.

Она... истекала кровью, а он держал её на руках и что-то отчаянно кричал, пытаясь удержать ее в сознании, но все звуки постепенно тонули в белом шуме.

— Обещай мне, любимый… — только и успела шепнуть она, цепляясь за его одежду дрожащими, стремительно слабеющими пальцами— Обещай, что... Найдёшь меня…

— Я найду тебя в любом из миров, слышишь? — хрипло выдохнул он, прижимая ее к своей груди, как самое драгоценное сокровище во вселенной. — Даже если ты... забудешь меня...

Розэ проснулась посреди ночи с криком.

Ее сердце бешено колотилось в груди, подушка была мокрой от слёз, но в ее голове — больше была не гулкая пустота, ужасающая своими масштабами. Теперь там... было имя.