Ловелас 2

27

Глава 27
Ко Дню Благодарения редакция подошла в состоянии, которое я бы назвал «боевой эйфорией». Работа над первым номером была практически завершена, с типографией подписан договор, с почтовой службой тоже. Оставался последний штрих — визуальное воплощение легенды.

Костюмы «подружек Ловеласа» привезли рано утром. Я распорядился устроить примерку на четвертом этаже, в нашей огромной студии-гостиной. И, честно говоря, не ожидал, что это выльется в стихийное восстание против пуританской морали. На 4 этаж пришли практически все ключевые сотрудники, кроме Ларри, который был в универе.

— Боже мой… Кристофер, ты уверен, что такое допустимо для издательства? — Полли стояла, прижав ладонь к щеке, и во все глаза смотрела на Шерил.

Та чувствовала себя в новом наряде как рыба в воде. На ней был черный атласный корсет, туго стягивающий талию и безжалостно подчеркивающий бедра и грудь. Сзади красовался пушистый белый кроличий хвост, а на голове — атласные ушки на ободке. Высокие каблуки, чулки в сетку и крахмальные белые манжеты с запонками довершали образ.

Сбежалась вся редакция. Журналисты, верстальщики, даже Гвидо пришел. Китти стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди. Её лицо было непроницаемым, но я видел, как расширились её зрачки.

— Это не просто костюм, Полли, — ответил я. — Это униформа новой армии. Армии удовольствия.

— Офис возьмут штурмом фанатики религиозных комитетов!

— Миссис Адлер — я перешел на шепот — А ты точно возглавляла сеть борделей? Что-то больно трепетная…

— Не шути так со мной!

— Даже не начинал. Сейчас еще раз ахнешь.

Когда я показался перед ключевыми сотрудниками в своем облачении, в гостинной повисла такая тишина, что было слышно, как на улице гудит клаксон такси. На мне был тот самый смокинг из черного бархата, надетый на голое тело. Лацканы отливали атласом, а на шее, в глубоком вырезе, поблескивал массивный золотой медальон. В руке я сжимал трость, навершие которой — крупный красный агат — горело в лучах заходящего солнца, как сгусток застывшей крови.

Я прошелся перед ними легкой, хищной походкой, постукивая тростью по паркету. Проняло! Серьгу в ухо я еще вставить не успел, и теперь даже засомневался - надо ли? Эффект и так достигнут.

— Кит, я думала, что дальше, чем голая Монро на развороте, зайти уже нельзя, — Полли наконец обрела дар речи, окинув меня взглядом с головы до ног. — Оказывается, можно…

Я обернулся к бару. Там, среди сияющих бутылок, совершенно невозмутимо сидел Аарон Штейн. Наш «Изюм» мелкими глотками потягивал виски, даже не удостаивая дефиле долгим взглядом.

— У нас для таких случаев есть Аарон, — я указал на него тростью. — Мистер Штейн, нас посадят?

— Если судья будет мужчиной — вряд ли, — проскрипел адвокат, поднимая свой бокал в приветствии.

В этот момент зазвонил телефон. Я снял трубку. Это был Ларри.

— Кит? Я внизу, в вестибюле. Тут никого нет, редакция пустая. Вы что, все вымерли?

— Мы на четвертом. Поднимайся к нам. У нас тут… производственное совещание.

Тут все засмеялись, к Шерил вышла потрясающая Сью - ее стеснение вызвала новую бурю эмоций у сотрудников.

— Я с Кристи встречаюсь, — Ларри тяжело вздохнул в трубку. — Мы собирались поужинать…

— Так бери её с собой и дуй сюда! У нас вечеринка, Ларри! Хватит быть занудой.

— Ладно, — сдался он. — Скоро будем.

Погода стояла непривычно теплая для ноября. Небо над Лос-Анджелесом окрасилось в невероятные оттенки розового и золотого — настоящий голливудский закат. Кто-то распахнул двери, и народ начал высыпать на плоскую крышу здания. Парни Гвидо вытащили купленные накануне мощные колонки и новенький проигрыватель.

Я сам встал за импровизированный пульт. В этой жизни у меня были отличные руки и чувство ритма. Я начал ставить пластинки — густой, тягучий джаз сменился более дерзким бибопом. Я микшировал треки, подбирая темп под настроение толпы, которая уже начала пританцовывать.

Полли подошла ко мне вместе с Китти. Обе выглядели так, будто ожидали налета полиции в любую секунду.

— Кит, посмотри на них, — Полли указала на Долли.

Та тоже облачилась в резервный костюм “зайки” - мы заказали несколько. Теперь их было трое. Девушки грациозно лавировали между гостями, разнося коктейли на подносах и кокетливо пританцовывая вместе с Гвидо и молодыми журналистами. Это выглядело невероятно сексуально и абсолютно вызывающе.

— Плевать! — крикнул я, прибавляя громкость. — Живем один раз, дамы! А жить надо так, чтобы не было потом мучительно больно за мелкое, бесцельное прошлое!

Полли подошла вплотную и тихо шепнула мне на ухо:

— Кит… Это же из Островского! Из «Как закалялась сталь»!

Я на секунду замер. Потом подмигнул ей:

— Просто красивая фраза, Полли. Запомнилась.

Вечеринка набирала ход. Воздух на крыше смешался с ароматом дорогого парфюма, табачного дыма и океанского бриза. И тут появились они.

Ларри вел под руки двух девушек. Кристи и Рейчел. Сегодня обе были в классическом образе калифорнийских блондинок: идеальные укладки, скромные пастельные платья чуть ниже колена, жемчужные бусы. Настоящие «соседские девчонки», воплощение американского целомудрия.

Они замерли на пороге крыши, и их глаза стали по-настоящему квадратными. Они переводили взгляд с полуобнаженных «заек» на танцующих сотрудников, а потом на меня. И обратно. И так несколько раз.

Я махнул им рукой, остановил пластинку, создав внезапную, звенящую тишину, и легко запрыгнул на барную стойку. Весь мир Лос-Анджелеса лежал у моих ног, подсвеченный огнями начинающегося вечера.

— Леди и джентльмены! — я поднял трость с агатом высоко вверх, поймав последний луч солнца. — Кто-то скажет, что мы просто выпускаем журнал. Это ложь! Мы выпускаем манифест. «Ловелас» — это больше, чем бумага и краска. Это больше, чем новый стиль одежды или интерьера. Это свобода! Свобода желать, свобода выглядеть так, как ты хочешь, и свобода плевать на мнение тех, кто застегнут на все пуговицы своего ханжества!

Я увидел, как Рейчел и Кристи невольно подались вперед, завороженные моей наглостью. Журналисты замерли с бокалами в руках.

— Нам говорят, что приличия — это закон. Это моральный базис общества. Я говорю: приличия — это тюрьма для вкуса к жизни! Мы здесь для того, чтобы вернуть мужчинам право быть охотниками, а женщинам — право быть желанными. Мы не просто продаем картинки, мы продаем мечту о том, что каждый из вас может быть королем своего собственного мира. Мира, где нет слова «нельзя», если это приносит удовольствие! За «Ловелас»! За свободу быть собой!

Крыша взорвалась аплодисментами и криками. Даже Аарон Штейн у бара слегка приподнял свой стакан с виски. Гвидо восторженно свистнул.

Я спрыгнул со стойки прямо к Ларри и его спутницам.

— Ну что, Рейчел? Как тебе наш новый офис?

Девушка посмотрела на подругу, потом натужно рассмеялась.

— Кит, ты либо гений, либо нас всех казнят на электрическом стуле.

Я обнял девушек за талии, чувствуя, как внутри вибрирует энергия этого города. Мы были на вершине. И это было только начало.

***

Музыка гремела, перекрывая шум города под нами. Вибрация басов отдавалась в подошвах моих лакированных туфель, а воздух на крыше, казалось, стал плотнее от смеси женской чувственности, феромонов и предчувствия чего-то грандиозного.