Страница 42 из 56
Комплименты действовали безотказно — она явно не привыкла слышать такое от мужчин в дорогих костюмах.
— Благодарю, …мистер Миллер, — она опустила глаза лани. — Но я правда не могу. У меня жених, он в армии, скоро возвращается. Если он увидит меня… в таком виде… он убьет и меня, и фотографа. У нас строгие правила.
— Правила созданы для тех, у кого нет выбора, — я выразительно посмотрел на Берни. Тот, поймав мой знак, выудил из кармана тугую пачку банкнот и демонстративно пересчитал их. Хруст новой бумаги в тишине студии прозвучал громче любого выстрела.
Эстер проводила пачку взглядом. В её голове сейчас шла сложная схватка. Я сочувственно кивнул, понимая, что рыбка почти на крючке, но леску нужно чуть отпустить, чтобы не оборвалась.
— Давайте найдем компромисс, — предложил я, указывая в угол студии, где на вешалке пестрели новинки сезона. — Там есть коллекция бикини. Давайте начнем с них? Никакой обнаженки. Просто пляжный стиль. Мы заплатим тебе пятьдесят долларов за пробный сет.
Она посмотрела на вешалку, потом на деньги в руках Берни.
— Полтинник? — переспросила она. — За фотографии в купальнике? А что потом будет с ними?
— Пойдут в портфолио издательства.
Я вспомнил про Камилу, пообещал сам себе ей набрать и вытащить в Лос-Анджелес. Нам будут нужны еще цветные модели.
Она медленно поднялась с табурета, её движения стали более уверенными. Страх еще прятался в глубине зрачков, но жажда лучшей жизни уже взяла верх.
— Хорошо. Я попробую. Пока только купальник.
— Разумный выбор, — я похлопал фотографа по плечу и направился к выходу. — Берни, сделай так, чтобы она выглядела как богиня.
Первый барьер был сломлен. Пятьдесят долларов сегодня — это уверенность завтра, а послезавтра она сама попросит снять то, что мешает ей стать звездой «Ловеласа».
Я вышел в коридор, насвистывая под нос незамысловатый мотив. В этом городе всё имело свою цену, и я только что купил еще одну частичку будущего успеха. Главное — правильно расставить акценты и вовремя хрустнуть купюрой. Жених в армии? Ну что ж, пускай служит. К его возвращению Эстер уже будет принадлежать совсем другому миру. Моему миру.
***
Вернувшись в кабинет, я выглянул в окно. Там было видно, как на парковке Гвидо что-то активно доказывал своим итальянцам. Он размахивал руками, жестикулировал так энергично, будто объяснял схему взятия Рима. Его парни стояли кружком, сосредоточенно кивая. «Инструктаж проводит?» — подумал я с улыбкой. Гвидо был надежен, как скала, и это внушало спокойствие.
В дверь постучали. Вошел Ларри — взъерошенный, с красными от недосыпа глазами и охапкой бумаг.
— Кит, вот отчеты по типографиям. Образцы бумаги, драфты, прайсы.
Я быстро просмотрел цифры.
— На бумаге не экономим, Ларри. Бери самую дорогую. Читатель должен чувствовать роскошь кончиками пальцев. По цене тиража поторгуйся, но без фанатизма. Типография должна заработать, чтобы они ценили нас как клиента. И предупреди: наши люди будут в цеху во время печати.
— Зачем? — удивился Ларри.
— Контроль, Ларри. Контроль качества и исключение «левых» тиражей. Напечатали - гранки забрали. Ну и чтобы никто не утащил макет раньше времени. Ты сам-то его видел?
Ларри расплылся в улыбке:
— Ага! Это огонь, Кит! Но ты не боишься, что Мэрилин устроит нам Ивадзиму?
Я на секунду завис, вспоминая историю — кровавая битва за остров в Тихом океане, где японцы стояли до последнего.
— Не боюсь, Ларри. Я на это надеюсь!
— Почему?? — он округлил глаза.
— Потому что не бывает плохого пиара, кроме некролога. Если киностудия или сама Мэрилин набросятся на нас с исками — это будет лучшая бесплатная реклама. О нас напишут все газеты. Каждый мужчина в Америке захочет купить журнал, который запрещают сильные мира сего.
— Но это же незаконно — печатать такое… — Ларри кивнул на папку.
— Законы о нравственности написаны так путанно, что у пяти юристов будет десять мнений. В итоге решать будет один конкретный судья в первом деле. А дальше сработает прецедентное право. И не забывай про Первую поправку к Конституции. Свобода слова выше любых местечковых законов о морали.
— Кит, это тебе до Верховного суда придется ползти — полгода, а то и год! — Ларри покачал головой.
— Надо будет — доползем, — жестко отрезал я. — Но к тому времени мы уже будем миллионерами.
— Мне бы бы миллион не помешал…
— Кристи не дает?
Ларри закатил глаза.
— Да уже достала! Все нервы измотала
— Ничего, мы эту кобылку объездим. Вот увидишь.
***
Такси мягко покачивалось, унося нас прочь от офиса в сторону сверкающих витрин Пятой авеню. В салоне пахло дорогим парфюмом Китти и мне казалось, что она с ним переборщила. Волнуется? Она сидела рядом, и я поймал себя на мысли, что моя “правая рука” выглядит чертовски элегантно. Сегодня на ней был приталенный жакет цвета голубого неба, который идеально подчеркивал её фигуру, а на шее — изящный шелковый платок нежно-розового цвета, завязанный кокетливым узлом на бок. Тонкая золотая брошь в виде пера на лацкане довершала образ женщины, которая знает себе цену.
Китти смотрела в окно на мелькающие фасады зданий, но я чувствовал, что она хочет что-то сказать. Наконец, она повернулась ко мне, поправив выбившуюся прядь волос.
— Знаешь, Кит, я скучаю, — тихо произнесла она, и в её голосе проскользнула непривычная грусть. — Мы стали видеться гораздо реже с тех пор, как ты съехал на четвертый этаж. Раньше ты ночевал в мой кровати, а теперь… теперь ты словно на другой планете.
Я накрыл её руку своей, ощущая прохладу её пальцев.
— Китти, ты можешь подняться ко мне в любой момент. Дверь для тебя всегда открыта, ты же знаешь. Я всегда тебе рад.
Она грустно усмехнулась, качнув головой.
— Полли сказала, что там у вас настоящий вертеп. Девушки, ванны…
— Ты — часть этого вертепа, Китти, — ответил я твердо, глядя ей прямо в глаза. — Ты знала, на что идешь, когда мы всё это затевали. Мы не просто издаем журнал, мы создаем легенду. А легендам всегда требуется культ.
Китти вдруг рассмеялась, и тучи на её лице мгновенно рассеялись.
— Да, пожалуй. И знаешь, в этом есть свои плюсы. Теперь я — заместитель управляющего директора. Ты бы видел, как на меня смотрят в отделе рекламы! Все пытаются угодить, заглядывают в глаза, предлагают кофе пять раз на дню. Это пьянит, Кит.
— Заслуженно, — кивнул я. — Ты к этому долго шла. Что нового на фронтах конкурентов?
Я решил поменять тему и узнать новости. Китти тяжело вздохнула:
— Коллинса уволили из «Эсквайра». Причем с треском.
Я приподнял бровь.
— Вот как? За что?
— Прилетел лично мистер Херст, — Китти понизила голос, словно нас мог подслушать водитель. — Владелец холдинга был в ярости. Уволил Коллинса за полный развал работы журнала и, как официально заявлено, за «систематическое пьянство на рабочем месте».
— Это тебе миссис Доусон нашептала? — я усмехнулся.
— Да, она. Наш верный агент в стане врага, — Китти весело блеснула глазами. — Но это еще не всё. Она сказала, что Штейн тоже подумывает об уходе.
Я на секунду задумался, перебирая в голове имена.
— Штейн? Юрист? Тот самый коллега Галлахера, который пытался мне угрожать и читал нотации о нравственности?
— Да он. Видимо, он просто понял, что в «Эсквайре» будущего больше нет.
Я вытащил из кармана записную книжку и быстро чиркнул пару строк.
— Позвони ему. На домашний, не в офис. Позови к нам. Нам нужны зубастые юристы, которые прошли огонь, воду и медные трубы.
Китти посмотрела на меня с нескрываемым удивлением.
— Ты серьезно? Мы что, решили окончательно добить «Эсквайр»? Тебе Коллинса совсем не жалко?