Искупление злодейки 2

— М-м-м… — Я закатила глаза, головой упёрлась ему на плечо. Меня поглотили ощущения — это прикосновение, жар тела арха, бешеный стук наших сердец.

— Так… так хорошо… — бормотала я, сама не зная, что говорю.

Дейвар приподнял меня чуть выше, устроив поудобнее, и вновь опустил голову к моей шее. Его клыки царапнули узор алаары. И в тот же миг его палец вошёл в меня. Неглубоко. Я сдавленно ахнула от неожиданности. Моя алаара вспыхнула жаром. Бёдра дёрнулись, но Дейвар крепко удержал их второй рукой. А сам продолжил ласкать у входа, доводя меня до исступления. Ввёл палец глубже.

И всё. Пружина, что закручивалась внизу живота, лопнула. Я громко застонала, вцепившись в плечи арха так, что ногти (уж не совсем человеческие, чуть отросшие и острые) впились в его кожу. Внутри всё сжалось, потом выстрелило волнами жгучего, ослепляющего удовольствия. Взгляд заволокло белой пеленой, в ушах зазвенело.

— Дейвар… — простонала я, когда волны, наконец, начали отступать, оставляя после себя приятную, разлитую по всему телу истому. Я была как тряпичная кукла, вся мокрая, мыльная.

Он вынул палец, обнял меня, осыпая поцелуями. Губы, подбородок, шею, грудь. Меня снова начал наполнять жар. Я чувствовала желание моего арха. Невозможно его игнорировать, когда оно так упирается снизу… а я хотела его внутри.

— Дейвар… — получилось жалобно, просяще.

— Такая отзывчивая, моя нежная пташка, — голос арха срывался на рык, его руки снова обхватили мои бёдра. Он приподнял меня. Я почувствовала, как горячий и твёрдый член упирается теперь прямо в меня, в то самое влажное, пульсирующее место.

— Элиза… — голос арха был полон такого напряжения, что я поняла — он сдерживается из последних сил.

Я инстинктивно качнула бёдрами навстречу. Едва заметное движение, но его хватило. Головка его члена скользнула по мне, и мы оба ахнули.

Но Дейвар крепче сжал мои бёдра, чтобы не проникнуть сразу.

Это была пытка! Такая сладкая, невыносимая пытка.

Дейвар начал медленно опускать меня на себя. Схватившись за его плечи, я задышала часто-часто, как птичка. Он только немного вошёл — а мир уже сузился до этого ощущения — непривычного, тесного, распирающего и… да, чуть болезненного. Острее, чем во сне… Но это длилось лишь миг. А потом боль исчезла, будто её смыло волной, унесло.

Алаара вспыхнула. Дейвар толкнулся глубже.

— Ой… — хныкнула я, чувствуя, как он, проталкиваясь, раздвигает мои внутренние стенки, заполняет меня. Внизу пульсировало, приспосабливаясь к его крупным размерам. Место нашего соединения пылало, разливая волны жара по всему телу.

И вот он — весь во мне. Замер, чтобы я привыкла.

Тяжело дыша, я уткнулась носом в шею Дейвара, вдохнула его запах. Меня повело, как от вина. Накатило нестерпимое желание укусить арха. Пометить, оставить свой след. Зубы заломило.

— Кусай, — разрешил Дейвар, будто прочитав мои мысли. Его губы коснулись моего уха. — Кусай так сильно, как хочешь, пташка.

Можно?…правда можно?

Я не сдержалась.

Впилась зубами в его плечо. Не сильно, не до крови, но достаточно, чтобы почувствовать вкус и оставить след. Это было так странно приятно, что от удовольствия поджались пальцы на ногах. В глубине меня что-то довольно замурчало. Дейвар резко выдохнул и начал двигаться во мне.

Сначала медленно, выходя почти полностью и снова погружаясь, заполняя до предела. Каждое движение выбивало их моих лёгких стон. Потом ритм ускорился. Сильные руки крепко держали меня за бёдра, помогая двигаться в такт. Вода хлюпала вокруг нас, забрызгивая каменный край бассейна.

Губы Дейвара ласкали мои, его язык проникал в мой рот, его дыхание смешивалось моим дыханием. И он не останавливался, вбиваясь в меня снизу.

И снова это нарастало. Новое напряжение, ещё более сильное, чем в первый раз. Когда арх опустил руку, и коснулся меня в самой чувствительной точке, я захныкала от невыносимого удовольствия, и меня накрыла новая волна.

Ахнув, я задрожала, сжав член Дейвара в себе так, что он застонал, и его движения стали резкими, порывистыми.

— Люблю… — выдохнула я, едва шевеля губами. — Люблю тебя, Дейвар…

Это, кажется, сорвало последний контроль. Арх с рыком прижал меня к себе, его тело напряглось в последнем, мощном толчке, и я почувствовала внутри горячий поток. Арх рвано с рыком выдохнул, прижимая меня к себе, его лицо было зарыто у меня в шее.

Потом наступила тишина, нарушаемая нашим тяжёлым дыханием и тихим плеском воды. Дейвар не отпускал меня, медленно гладя по спине.

Через некоторое время он поднял голову, его синие глаза горели всё тем же голодным огнём. Зрачки пульсировали. Клыки удлинились. Сейчас он казался больше зверем, чем человеком. Это будоражило меня, дёргало за скрытые струны.

— Устала? — с соблазнительной хрипотцой спросил он, двусмысленно поглаживая меня снизу, где мы ещё были соединены.

Я отрицательно качнула головой. Это было инстинктивно. Потому что соображать я сейчас не могла. Но отпускать Дейвара точно не хотела. На такой ответ глаза арха вспыхнули ярче.

— Тебе придётся научиться говорить мне нет, пташка. А то мы никогда не сможем закончить. Не по моей воле уж точно. — Он вышел из меня. Потом мягко, но настойчиво поднял и развернул спиной к себе.

— Держись за бортик, — шепнул на ухо.

Я послушно ухватилась за тёплый камень. Его руки снова легли на мои бёдра, он приподнял меня на цыпочки, чуть наклонил вперёд, и я снова почувствовала его — всё ещё твёрдого, готового — у себя между ног.

Он вошёл в меня. Я ахнула — эта поза ощущалась иначе, глубже, как-то более по-звериному. Дейвар сразу взял высокий ритм — мощные, уверенные толчки, выбивали из меня воздух вместе со стонами. Он так тесно заполнял меня. Его одна рука обвила меня вокруг талии, прижимая к себе, а другая скользнула вниз, снова найдя чувствительную точку.

Ласкающие движения пальцев и жёсткие толчки вместе создали внутри ураган. И вскоре меня накрыло пиковым удовольствием, более продолжительным — волна за волной — пока арх снова не нашёл своё завершение, прикусив меня за плечо.

Потом был ещё раз. Или два. Я уже плохо соображала. Мы поменяли позу, Дейвар положил меня на тёплый камень у бассейна, и снова его тело накрыло моё.

Для меня всё плыло в тумане удовольствия и переизбытка чувств. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый толчок ощущались с невероятной, почти болезненной остротой. Меня будто носило на волнах, закручивало в водоворот.

Арх шептал мне на ухо слова, от которых плавился разум и сжималось сердце.

— Такая красивая… моя… вся моя…

— Никогда не отпущу.

— Люблю тебя, котёнок. Люблю больше жизни.

А я в ответ могла только мычать и цепляться за него, чувствуя, как по моей спине, по плечам скользят его губы, оставляя влажные следы. На плечах Дейвара, на шее, на груди — появлялось всё больше отметин от моих укусов. Я сама не замечала, как их оставляла.

В конце концов, я просто повисла на Дейваре, полностью истощённая, едва соображая. Я чувствовала, как он поднимает меня… Тёплая вода омыла моё тело. Потом мягкое прикосновение полотенцем — арх нежно вытер меня.

— Всё, котёнок, всё, — его голос звучал безмерно сыто. — Спи. Я здесь.

Кажется, сам он оделся. А потом закутал меня в большое сухое полотенце, подхватил на руки и понёс. Я лишь мельком увидела, как проплывает мимо дверь купальни, коридор, а потом — знакомые очертания нашей спальни.

Он уложил меня в постель, возле Ломтика, спящего на подушке, и сам лёг рядом, притянув к себе, чтобы моя спина прижалась к его груди. Его рука легла на мой живот, дыхание выровнялось, стало глубоким и ровным.