Искупление злодейки 2

— Из-за дочери! — выпалила я, не давая ей задушить правду своим ядом. — У вас в башне, над кабинетом! Она больна скверной! Заражена! Вы годами скрывали её! Лечили… а потом… потом добавили её кровь в еду! Ради какого-то запрещённого чёрного ритуала исцеления! Ради дочери!

Теперь сотни глаз уставились на Мореллу.

Я увидела, как на её лице мелькнуло что-то дикое, первобытное — страх? Ярость? — но она мгновенно овладела собой. Маска праведного гнева и возмущения легла на острые черты.

— Ну давай, — протянула смотрительница, и её голос снова стал гладким, как масло, — допустим, твои бредовые слова — правда. — Она сделала паузу, давящая тишина сгущалась. — Но как ты, Элиза, могла это узнать? Двери в мой кабинет и в мои покои всегда заперты. Ключ только у меня. Как ты проникла? Как ты якобы «увидела» то, чего не видел никто?

Взгляды снова впились в меня. Вопрос был убийственным. Логичным. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Как холодный пот стекает по спине.

— Дверь… — я замялась, чувствуя жар на щеках. — Она… открылась. Сама. Когда я дёрнула…

— Сама! Прям сама⁈ — Морелла фыркнула, и её фырканье подхватили несколько голосов в зале. Надменные. Неверящие. — Дверь взяла и так запросто открылась перед тобой? Волшебство какое-то! — Она язвительно улыбнулась, оглядывая зал, приглашая всех посмеяться над безумицей.

Смешки стали громче. Я съёжилась, ощущая себя крошечной, грязной, жалкой в этом роскошном зале под взглядами сотен глаз.

— Мышь… — пробормотала я. — Была мышь… она забежала в щель… я думаю… она как-то открыла…

— Мышь? — Морелла закатила глаза, её голос звенел фальшивым изумлением. — Мышь открыла тебе дверь? Ты себя слышишь, Элиза? На что это похоже? — Она сделала шаг ко мне, её белая мантия колыхнулась, как крылья хищной птицы. — Это похоже на правду? Или это похоже на бред безумной ведьмы, которую прислали демоны, чтобы сорвать единственное, что может спасти Обитель в этот страшный час? — Её голос набирал силу, звенел, как натянутая струна. — Священный Обряд Возлияния! Наш последний шанс снискать милость Ньяры! А ты… ты, посланница тьмы, осуждённая ведьма, явилась сюда, чтобы навлечь на нас её гнев! Сорвать обряд — вот твоя истинная цель!

— Нет! — отчаяние сжимало горло. — Я хочу спасти всех! Я видела…

— Никчёмное, жалкое создание! — перебила она, шагнув ко мне. — Твои действия лишь доказывают мою правоту! Твои козни, твоя ложь, твоя грязь… это части знамения! Знак того, что Ньяра испытывает нас! И мы должны выстоять! Мы должны завершить обряд! Иначе… — Её глаза метнули молнии по залу. — Иначе её гнев обрушится на всех нас! Она отвернётся навеки!

Она наступала на меня, её слова били как камни.

Я пятилась, спотыкаясь о собственную мантию. Казалось, стены зала смыкаются, а сотни глаз превращаются в угли, готовые меня испепелить. Я искала слова, любые слова, которые могли бы пробить эту стену недоверия, но в голове был лишь хаос и ужасный, предательский голос тени: «Видишь? Никто тебе не верит, Лиззи. Они выберут её. Они выберут смерть».

Но вдруг раздался лязг доспехов, перекрывший шипение Мореллы.

Все как один обернулись.

Кто-то встал из-за стола. Мужчина… Это был Янтар. Его мощная фигура в латах казалась скалой посреди бушующего моря. Его золотые волчьи глаза, холодные и оценивающие, скользнули по мне, потом остановились на Морелле.

— Я считаю, — его голос, низкий и спокойный, разрезал напряжённую тишину, — что слова Элизы нужно проверить.

Казалось, каждый в зале задержал дыхание.

Все смотрели на Янтара. На его невозмутимое решительное лицо.

У меня и вовсе щёки вспыхнули жаром, закружилась голова. Я не могла поверить — он правда это сказал? Он правда…

— Неотёсанный волк! — с дикой яростью рявкнула Морелла. Её маска надменности треснула, обнажив бешеную злобу. Я видела, что в этот миг она ненавидела Янтара так сильно, что готова была вцепиться ему в глотку зубами. — Ведьма запудрила тебе мозги! Ты слушаешь безумную⁈

— Я тоже думаю, её слова надо проверить! — раздался звонкий голос Фаиры. Она поднялась со своего места. Решительно вздёрнув подбородок, девушка смотрела прямо на Мореллу, не отводя взгляда.

Фаира…

В груди сдавило. Меня затрясло от огромного чувства благодарности. От напряжения, которого я до этой секунды не осознавала. Это было, как если бы я тащила на спине невыносимый груз, а когда колени подломились — кто-то его перехватил. Помог. И меня удержал.

Я не была одна. Впервые. И это чувство — странное, новое — было похоже на лавину, что едва не сбила с ног.

Вот только… я понимала, ещё ничего не кончено.

— Глупцы! Вы всё испортите! — шипела смотрительница. Чёрный язык мелькнул между зубов. — Я вам не позволю!

— Со всем уважением… но вашего разрешения никто не спрашивает, — Янтар уже вышел из-за стола, явно намереваясь пойти к массивным дубовым дверям.

Но Морелла бросилась к ним первая. Её белые одежды взметнулись. Она раскинула руки, словно пытаясь загородить проход всем своим худым, высоким телом. Её лицо было искажено гримасой нечеловеческой злобы.

— Предатели Ньяры! Отступники! Если хоть кто-то выйдет отсюда сейчас, если прервёт обряд священного Возлияния, то сведёт Обитель в могилу! На всех падёт проклятие Ньяры! Проклятие, что сорвёт мясо с ваших костей! А следом ворвутся ирбисы и порвут выживших на куски! Не позвольте злу победить! Сейчас же остановите этого глупца!!!

Её безумный крик эхом отражался от стен.

Но никто не сдвинулся с места.

Фаира сжала губы в напряжённую линию. Воины переглядывались, положив руки на эфесы мечей, некоторые сёстры вцепились в край стола, будто иначе их могло снести. Страх перед Мореллой боролся со страхом перед неизвестностью, перед её чёрным языком и необъяснимым диким гневом.

Я чувствовала, что угодно могло качнуть чашу весов…

Единственным, кого, казалось, не волновали угрозы Мореллы, оставался Янтар.

— Проклятия, — спокойно, с лёгкой усмешкой произнёс он, шагнув вперёд, — это удел ведьм и тёмных сил, Морелла. А Ньяра, как вы сами не устаёте повторять, милосердна. И полна любви. Значит, от неё не стоит ждать жестокого наказания. Но вот ваш язык она выкрасила в чёрный не просто так… Разве это не знак, что не стоит вас слушать?

— Как ты смеешь, щенок⁈ Немедленно…

— Я проверю слова Элизы, — перебив, повысил голос Янтар, — потому что я верю не только в Ньяру. Но и в здравый смысл. А вы, дорогая смотрительница, который день ведёте себя странно, — он бросил взгляд на воинов за столом. — Кто-нибудь… уберите смотрительницу от дверей… со всем уважением, конечно. И придержите, пока я не вернусь. И чтобы никто ничего не пил и не ел. Ни крошки. Эрон, Байт, давайте со мной.

Приказ повис в воздухе.

Казалось, даже пламя в каменных чашах замерло, не смея трепетать.

Воздух пропитался напряжением, как перед ударом грома.

«Воины не послушаются!» — испуганно пронеслось у меня в голове.

Но тут раздался лязг доспехов

Два массивных воина оборотня стали и подошли к Янтару. Два други, чьи лица я смутно помнила с вахт у ворот, поднялись из-за стола почти одновременно. Они шагнули в сторону Мореллы. Их нахмуренные лица выражали лишь холодную необходимость. Один, со шрамом через бровь, глухо сказал:

— Смотрительница, просто позвольте всё проверить. Никто не оспаривает ваших слов или святости обряда. Но раз есть сомнения…

Я судорожно выдохнула. Разжала кулаки, только теперь поняв, что сжимала пальцы так сильно, что на ладонях саднили красные вмятины от ногтей.